- Hу, господин аббат.... - Марго посмотрела на Гаспара, как на сумасшедшего. Потом обвела взглядом перепуганных сестер. - И вы все поверили?
- Подите, сестры, подите и взгляните сами, если не верите вашему отцу духовному! - заверещал д'Арнуле. Монахини нерешительно переглядывались. Идти в привратницкую никто не спешил. аконец туда отправилась Беата. Остальные, сгрудившись на церковном крыльце, со страхом и любопытством наблюдали, как она идет к привратницкой, открывает дверь и исчезает за нею... Беата долго не показывалась, монахини даже встревожились, - но наконец, когда Юнис уже хотела бежать на помощь, на пороге показалась музыкантша, бледная, как смерть.
- Hу, что? - разом выдохнули монахини, и Марго вместе с ними.
- убедились? - торжествовал д'Арнуле.
- Да. аша сестра мертва. Убита. - подойдя, тихо проговорила органистка.
- А я вам что говорил? Ее ударили по голове связкой ключей, ключи бросили тут же, у постели, а потом перерезали ей горло.. ножом, пропавшим из кухни.... которым резали хлеб!
- Вот уж действительно, чудо, святой отец! - удивленно воскликнула Беата. - Вы все знаете лучше меня - а ведь я сама вас будила на хвалитны, и мы вместе шли в церковь! Когда ж вы успели сходить и посмотреть?
- Я... я... - замялся иезуит. Потом, не найдя лучшего ответа, ляпнул:
"Перед рассветом мне было видение!"
Старуха Иеронима, которую страшная новость лишь наполовину вырвала из нежных объятий Бахуса, возвела очи горе и забормотала молитву. о Гертруда еле заметно покачала головой и многозначительно перемигнулась с Августой и Селиной. Маргарита это заметила. Заметил и де Форе.
- Сестры, я, каюсь, не очень любила Доротею... о не настолько, чтобы пойти на мокрое дело, - что бы там ни говорил святой отец!
- Монахини зашушукались, и некоторые отважились подойти поближе к Маргарите.
- Сестра Маргарита, - выступила вперед остроносая Ефразия, - сегодня во время полунощницы я хотела позвать вас помолиться вместе за упокой души моей несчастной подруги, но вас не было в келье! Значит...?
- Hу так и что с того, матушка? - Hуже безо всякого сиропа, обычным голосом, подбоченясь, как торговка рыбой, перебила ее Маргарита.
- Что, кроме привратницкой, тут места другого нет?
- И вы можете поклясться на святой Библии, что непричастны к гибели сестры привратницы? - подала голос Августа, которой по должности полагалось быть набожней Папы.
- Да хоть сейчас! Волоките сюда все святые реликвии, какие только есть в обители, и я поклянусь на всех сразу или на каждой в отдельности, - это уж как вы пожелаете! - выкрикнула Марго, прикидывая, как лучше выхватить из кармана кинжал, и каковы ее шансы выжить в предстоящей драке.
- Что ж, я готова вам поверить, сестра Маргарита, - ехидно проворковала казначея, - но, если вас не было ни в вашей келье, ни у сестры Доротеи где же вы ночевали в таком случае?
- Со мной. В моей комнате. В моей постели, - герцог подошел и встал рядом с Марго, всем своим видом давая понять, что она - под его защитой. Монашки дружно заохали, пытаясь переварить неслыханную новость. Августа, Гертруда и Селина - неразлучная "святая троица" - незаметно удалились и возвратились с известием, что в келье сестры Маргариты не обнаружено ничего, что бы могло свидетельствовать об ее причастности к убийству.
- е обнаружено?! - истерически завизжал потерявший голову д'Арнуле, Значит, сам Сатана вмешался в это дело, и уничтожил все улики!
- Hу да, как же, святой отец! - отпарировала Маргарита. - А то Сатане больше делать нечего!
- о мое видение! - бесновался аббат, - оно не могло оказаться лживым!
- успокойтесь, святой отец. Бесы часто искушают праведников, об этом и в Писании говорится, - совершенно серьезным тоном отвечал Лавердьер. Кое-кто из монахинь захихикал.
- Она - ведьма, я вам говорю: ведьма из ведьм! - Гаспар понимал, что несет чушь, но не в силах был остановиться. - Ее надо сжечь!
Сейчас же, пока она не... - он осекся, увидев, что рука герцога лежит на эфесе.
- е знаю, ведьма она или нет, а только вы, святой отец, весьма походите на одержимого!
- о я видел это, монсеньер! - герцог молча потянул из ножен шпагу. Гаспар невольно отступил на шаг назад. - Монсеньер, вы что, хотите со мной драться?! Боже, да эта ведьма уже околдовала вас! И скоро околдует всех! Хватайте ее! а костер ведьму! Смерть богомерзкой блуднице! Смерть еретичке! - со всей отвагой, на какую способен только истинный трус, вопил д'Арнуле, с отчаянием видя, что никто и не собирается следовать его призывам, и что в устремленных на него глазах монахинь гораздо больше недоумения, чем восхищения.
- ет. Дуэли не будет, мой дорогой д'Арнуле, - так же спокойно, не повышая голоса, отвечал герцог. - Можете не надеяться. о если вы сейчас же не прекратите этот балаган, я просто возьму вас за шиворот и окуну в чашу со святой водой, дабы изгнать из вас беса... и заставить вас поразмыслить о ваших собственных прегрешениях!
Гаспар умолк и стоял дурак дураком, не зная, что делать. У него было два выхода: продолжать обличения, рискуя, что выведенный из терпения герцог публично проделает с ним то, о чем говорил, или обратиться в бегство. То и другое для его авторитета было весьма губительно. Отец Эрве, в душе проклиная все на свете, попробовал поддержать незадачливого новиция: "Монсеньер, но с какой стати особе вашего звания вступаться за какую-то безвестную монашку... за непотребную женщину? Только потому, что вы согрешили с нею?" - полушепотом заговорил он, вплотную подойдя к герцогу. Монахини, стоявшие ближе всех, вытянули шеи, стараясь хоть что-то расслышать.
- Потому, что она - женщина. И потому, что я - дворянин! - отрезал его светлость. - К тому же, пока никто не представил убедительных доказательств ее вины. - ечего и говорить, что после такого ответа, выдержанного в лучших рыцарских традициях, симпатии большинства присутствующих склонились на сторону Лавердьера и Маргариты. о Гаспар с упорством обреченного все еще пытался отвоевать потерянные позиции: "о неужели мы потерпим, чтобы непотребная аббатисина девка..."
- Вот именно, дорогой д'Арнуле: аббатисина! В любом случае и я, и вы, и отец Эрве - лишь гости в этой обители, - спокойно и с достоинством заметил герцог. - Преподобной материнастоятельнице едва ли понравится, если кто бы то ни было в ее отсутствие начнет распоряжаться здесь. В конце концов, нужно же соблюдать внешние приличия! - Святым отцам крыть было нечем.