Вечером Мишку снова допрашивали. Ильяс показал ему рубаху.
- Моя, - равнодушно ответил Мишка.
- А кровь откуда?
- И кровь моя. Было все просто. Поехал в Алма-Ату. Там подрался в парке и пока бежал до арыка, вытирал кровь. Вот так это и случилось.
...В тот же вечер рубашку отправили в научно-технический отдел на биологическую экспертизу. Результатов ее нужно было ждать несколько дней, и майор Храпко, чтобы не терять зря времени, решил форсировать дело, не дожидаясь заключения экспертов. Настойчивые возражения лейтенантов, которые, как он считал, бездумно продолжали верить в непричастность Самсонова к убийству, вызывали в нем лишь раздражение.
- Что вы, маленькие, что ли! - горячился он. - Давайте считать по пальцам. Самсонов угрожал Трубиной в день убийства - раз, характеристика хулиган и пьяница - два. Опровергнутое алиби - главное - три, и кровь на рубахе - четыре. А теперь вы, лейтенанты Меркулов и Акишев, что вы можете сказать в защиту Самсонова?! Есть у вас доводы? Хотя бы один?
- Мне все-таки кажется, что нужно подождать заключение экспертизы, и, если оно не подтвердит подозрения, поработать еще, - упрямо повторил Игорь.
- Хватит ждать! - заключил Храпко. - Завтра проведите последний допрос и будем предъявлять обвинение.
Утром Мишка, похудевший, заросший щетиной, вновь сидел перед следователями. Сегодня их было двое.
- Вы по-прежнему настаиваете, что ночь с первого на второе мая провели в доме Морозовых? - спросил Игорь и достал из ящика стола стопку чистой бумаги.
- По-прежнему, - мрачно ответил Самсонов.
- Тогда постарайтесь рассказать о времени, проведенном у них, со всеми мельчайшими Подробностями. Вспомните все: как вы пришли, как поздоровались, чем занимались хозяева, - одним словом, расскажите обо всем по порядку.
Самсонов посмотрел на Игоря, затем на Ильяса, расположившегося на потертом кожаном диване, и начал говорить.
- Пришел я к ним в шесть или, может быть, в половине седьмого. Поздравил их, как положено. Потом сели за стол. Ее мать поставила три стакана, кое-что на закуску и графинчик самогона.
- Самогона? - переспросил Игорь.
- Да, свекольного. Потом мы выпили все втроем, закусили, и старуха ушла к себе в чуланчик...
- А что она в чуланчик отдыхать ушла или так, у нее дела были? поинтересовался Ильяс.
- У нее всегда одно дело - гнать самогон. Пока я еще был трезвый, к ней за вечер человек шесть-семь зашло. Хлопнули по стакану и дальше...
- Вы сами видели, что она торгует самогоном?
- Нет, в тот вечер не видел. Не до этого было. А вообще-то в другие дни - сколько раз. Шофер заедет или кто другой - никому не отказывает.
- Дежурный! - крикнул Игорь в коридор, - уведите задержанного. - Когда за ними закрылась дверь, встал и весело сказал Ильясу:
- Хватит валяться на диване. Вставай, съездим попробуем местного самогона.
* * *
Завидев идущих по дорожке гостей, Анна Тимофеевна испуганно засеменила к дому.
- Постойте! Слышите, остановитесь! - окликнул ее Ильяс и уже миролюбиво продолжал. - Куда вы, Анна Тимофеевна? Гости к вам, а вы от них. Нехорошо.
- Завернули к вам самогончику отведать, - поддержал его Меркулов. Какой он сегодня у вас - свекольный или пшеничный? - лейтенант взглянул в лицо старухи и понял, чего она так боялась тогда, перед очной ставкой с Мишкой Самсоновым. А потом, когда из темного, затянутого по углам паутиной чулана вынесли самогонный аппарат, графины и кринки с "продукцией", Морозова (дочери не было дома) завопила благим матом и начала бессвязно клясться и божиться, что сегодня же, сегодня же на глазах у "сынков" разобьет все банки с зельем, а с ними вместе и аппарат.
- Нет, этого делать не нужно, - остановил ее Ильяс. - Сегодня самогоном займутся другие, а пока ответьте, ночевал ли у вас Самсонов в ночь с первого на второе мая?..
- Ночевал он, окаянный, ночевал, - видимо, пытаясь чистосердечным признанием тронуть гостей, запричитала старуха. - Бес меня в тот раз попутал, ввел во искушение. Ох, горе мое горькое, что же теперь со мной будет, со старой!
В тот же день мать и дочь Морозовы изменили свои показания. Да, да, Мишка, действительно, был у них до утра. Первый вызов в милицию испугал самогонщиц. Боясь расстаться со своим "производством", приносившим немалые барыши, они решили отрицать все, что хоть в какой-то мере могло пролить свет на их подпольное занятие. Узнав, что дело касается всего лишь алиби Мишки, дочериного ухажера, Морозова - старшая успокоилась, и, чтобы не отвечать на лишние вопросы, которые могли бы возникнуть у следователей, налгала. Ей это было не впервой.
- Черт знает, что делается, - сердился и ворчал майор. - Если считать алиби Самсонова доказанным, то выходит, начинать нужно сначала. Освобождать пока не следует: мало ли какие показания эта семейка даст завтра. Подождем заключение экспертизы.
- А теперь, ребята, снова за дело. Мы, кажется, напрасно потеряли два дня. Нужно наверстывать. - Семен Гаврилович посмотрел на лейтенантов и сухо, по-деловому спросил:
- Есть соображения?
Новый план поисков исходил из того, что убийство скорее всего произошло на шоссе и, следовательно, людей, которые могли бы помочь расследованию, нужно искать прежде всего в этом районе.
Семен Гаврилович вспомнил о нескольких домиках, стоящих на отшибе, там, где дорога на Зеленое круто поворачивала в сторону. Решили начать с них, и через полчаса в густеющих сумерках милицейская машина прибыла на место. Следователи разошлись по домам. Ильяс направился к крайнему, почти невидимому с шоссе за плотной стеной многолетних карагачей. На стук в ворота вышла пожилая женщина и, с трудом сдерживая цепного, отчаянно бросающегося пса, пропустила гостя на веранду.
- Лейтенант Акишев, - представился он и протянул удостоверение. Хозяйка заглянула в него мельком, скорее для приличия, и улыбнулась: ей понравилось открытое, черноглазое лицо посетителя.
- Муж-то у меня все на совхозных бахчах пропадает, а я домовничаю - все одна да одна. Дочка в Алма-Ате в институте, сын в армии - осенью взяли, добродушно рассказывала хозяйка. Она проворно собирала на стол чашки, ставила вазочки с вареньем, на электроплитке уже шумел чайник.