Мишка повернулся в сторону черноволосого следователя, задавшего этот вопрос, и не скрывая раздражения ответил:
- Ничего я не думал. Хотел припугнуть - и все.
- Скажите, где вы провели ночь с первого на второе? - Майора интересовала именно эта ночь, в которую, по заключению судебно-медицинской экспертизы, наступила смерть Трубиной.
Задержанный ответил не сразу, мялся, словно прикидывая что-то в уме.
- Ночью с первого на второе я был... у своей знакомой... Как забурился с вечера, так и ушел только утром, в восьмом, - Мишка назвал адрес своей знакомой и ее мамаши, которые жили возле гор, в конце Садового переулка.
Первый день расследования не принес сколько-нибудь значительных результатов. Семен Гаврилович и Ильяс каждый по-своему сомневались в виновности Самсонова, хотя и допускали возможность умелой маскировки убийцы. Иное мнение сложилось у лейтенанта Меркулова. После допроса им овладела упрямая уверенность в непричастности Мишки к преступлению. Откуда взялась эта уверенность, он, если бы его спросили, не смог бы объяснить точно, но интуитивно чувствовал, что следствие пока не отыскало правильного пути. Однако интуиция интуицией, а решить все должны были факты, которые, судя по всему, должен был дать завтрашний день.
* * *
Утром за завтраком Игорь поделился своими сомнениями с Семеном Гавриловичем.
- Может быть, может быть... - ответил майор, принимаясь за кофе. - Во всяком случае ждать осталось недолго. Сегодня вызовем обоих Морозовых и выяснится, ночевал у них Мишка или нет. Мне все-таки кажется, что тут у него не все ладно. Ты обратил внимание, как он отвечал на последний вопрос? Майор посмотрел на Игоря. - Помнишь? Уж очень не хотелось ему отвечать. Раздумывал чего-то.
- Ну, это можно по-разному истолковать. Может, он просто не хотел впутывать свою знакомую в это дело, - заметил Игорь.
- Из рыцарских побуждений, так сказать, - улыбнулся Храпко.
- Возможно.
Морозовы пришли в милицию в половине одиннадцатого. Несмотря на солнечное спокойное утро, старуха оделась тепло. В глазах ее можно было прочесть торопливую угодливость, хитрость и страх, страх, страх. "Она чего-то боится. Но чего?" - подумал Игорь, просматривая ее паспорт.
- Морозова? Анна Тимофеевна?
- Я, я самая, - пробормотала старуха, не спуская бегающих глаз с лейтенанта. - Зачем я только, старая, вам понадобилась. Ох, горе мое горькое...
- Пройдите в другой кабинет, - сказал Игорь, и велико было удивление Анны Тимофеевны, когда там среди незнакомых людей она увидела Мишку Самсонова.
Пожилой, коротко остриженный мужчина ("главный", как не без основания заметила про себя старушка) попросил ее сесть и спросил, указав на Мишку:
- Вы знаете этого человека?
- А как же! А как же! - затараторила Морозова. - Знаю, это и есть Михаил Самсонов - Глашкин сын. Очень даже прекрасно его знаю... - В эти короткие мгновения она мучительно пыталась сообразить, что все это значит и нужно ли сейчас говорить о Мишке хорошее или лучше охаивать его. Придя к выводу, что в милицию доброго человека не возьмут, Анна Тимофеевна решила охаивать, а впрочем, - действовать по обстоятельствам.
- Скажите, пожалуйста, Анна Тимофеевна, - снова спросил пожилой, ночевал ли Самсонов у вас дома в ночь с первого на второе мая?
И Игорь заметил, как сразу же после этого вопроса страх и настороженность исчезли из старушечьих глаз. Теперь здесь была другая женщина: спокойная, с приветливой, даже сердечной улыбкой.
- Это он будет у Меня ночевать?! - Морозова недоуменно развела руками и глянула на вытянувшееся Мишкино лицо.
- Как же так... - забормотал тот растерянно. - Вспомните, вспомните-ка получше, Анна Тимофеевна... Тогда, первого, я ведь пришел к вам, потом...
- А потом и ушел сразу же, - перебила его старуха. - Пошептались о чем-то с Нинкой в коридорчике, и все на этом.
- Значит вы отрицаете, что Самсонов был у вас в квартире с шести часов вечера первого мая до утра следующего дня? - переспросил майор и, услышав в ответ энергичное "да", сопровождающееся призывом в свидетели всех святых угодников, разрешил ей уйти.
В кабинет вошла Нина. Простучав шпильками, несмело присела на краешек стула. Не успевшие загореть руки нервно затеребили изящную сумочку с блестящими замками. Сидела молча, напряженно, не поднимая ресниц. Птичье, как у матери, личико было невыразительным и вялым.
- Мы пригласили вас, чтобы выяснить одно очень важное обстоятельство, начал Семен Гаврилович. - Скажите, ночевал ли у вас Самсонов с первого на второе мая?
Мишка, словно зачарованный, подавшись вперед, ждал и чувствовал, как кровь колотит в висках. "Тук-тук-тук"...
- Да, он был... Заходил... Но был недолго... - Нина по-прежнему смотрела вниз, слова выпали глухо, невнятно.
- Что ты, Нинка! Ведь горю я! Горю! Скажи же правду! Ну, скажи! истерически закричал арестованный и в отчаянии уронил голову на ладони. Игорь и Ильяс молча переглянулись.
- Успокойтесь, Самсонов! - потребовал майор и снова повторил вопрос. Морозова покачала головой:
- Нет, не был.
- Тварь ты! - с внезапно охватившим его спокойствием отчеканил Мишка. Как я только путался с такой мразью...
Храпко бросил взгляд в сторону Игоря, и тот понял, что сейчас Семен Гаврилович вспомнил их утренний разговор о рыцарстве.
* * *
- Ну, теперь вы, по-видимому, отбросили свои сомнения? - Храпко похлопал Игоря по плечу. - Ничего, ничего. В общем, дела наши не так уж плохи.
Игорь неопределенно пожал плечами, за него ответил Ильяс:
- А знаете, Семен Гаврилович, откровенно говоря, мне после сегодняшних встреч как-то не по себе. У меня растет убеждение, что Самсонов не тот, кого мы ищем. Совсем не тот... К тому же пока прямых улик - ни одной.
Храпко согласился, что Морозовы вели себя, действительно, несколько странно, особенно младшая. Но у него, между тем, нет никаких оснований пренебрегать их показаниями: волновались женщины и только. Что касается прямых улик, то они, очевидно, все-таки появятся после обыска Мишкиной квартиры. Ждать осталось недолго.
Майор как в воду глядел. При обыске на кухне в куче грязного белья нашли рубашку с бурыми пятнами высохшей крови. Пятна были на груди, на рукавах.