* * *
Возмездие свершилось. Оно оказалось справедливым, но запоздалым, потому что рубеж всего человеческого, что есть в личности, этими подонками был давно перейден. Уже наступило в их жизни то звериное, бесчувственное состояние, когда человека убивают не глядя, привычно нажимая на спусковой крючок обреза. А до этого была длинная и отвратительная дорога.
Она, эта дорога к преступлениям начиналась с мелкого элементарного хамства, с циничных реплик, жестоких драк, когда несколько человек бьют в темноте одного, зверея и распаляясь от беззащитности жертвы.
Потом, тупея от постоянных пьянок, дикого истерического смеха в неосвещенных подъездах, они стали делать все молча и рационально: удар чем-нибудь тяжелым по голове - и обшаривание карманов.
Сказать, что здесь была какая-то одна серьезная причина, которая привела трех потерявших человеческий облик людей на скамью подсудимых, нельзя. Трагедия в том, что это не отдельные преступления, не ряд трагических случайностей, а целая многообразная и преступная жизнь трех деградирующих молодых людей.
Жизнь - это работа, досуг, мечты, планы. Все это было у них, только в своем, извращенном и эгоистичном понимании. Была система, воздействующая на психологию сильнее, чем положительные примеры, школьное воспитание.
Единственное практическое действие мог оказать труд, но они шли на работу с предвзятым мнением людей, обиженных судьбой, с лицемерным вздохом о его полезности, с ожиданием "настоящей", в их понимании, жизни после рабочего дня.
Ложно понимаемая романтика делала для них героев из самых отпетых, всякая попытка самостоятельного мышления, как мы знаем, о таких компаниях преследуется и не одобряется. Принцип - живи как мы - довлеет над молодым неоформившимся сознанием.
Сказать, что причина в их бескультурье и необразованности - значит указать лишь на один из многочисленных факторов морального падения.
Главное заключалось в постоянном воздействии отрицательной среды, которая по истечении двух-трех лет уже заставляет тебя думать, как все ее представители.
...У парня появились лишние деньги? Обязательно пропить, как Витька Косой или Серый! Они-то знают как жить. Купить книжки?! Ха-ха! И одеваешься ты, парень, не как наши. А перед танцами (забыл?) - бутылку надо обязательно раздавить...
Такова их мораль и психология. Культ грубой силы легко подчиняет неоформившееся сознание, давит на психику, заставляет мириться с несправедливостью.
Светлые моменты в жизни молодых парней с каждым днем становились все реже. И все чаще и постоянно - то, чуждое нашему обществу воздействие. Дома была мещанская психология родителей-рвачей, на улице - никчемное времяпрепровождение, мелкое хулиганство, и наконец, первый, ободранный как липка, прохожий.
Вначале это пьянит и будоражит кровь неожиданностью, безнаказанностью и связывающей всех тайной пропитых сообща денег. Вначале нет анализа, сомнений и угрызений совести. Ведь недаром большинство несовершеннолетних преступников считает самым легким проступком хулиганство.
Можно даже "побалдеть" над лежащим у забора и стонущим от недавней "обработки" пьяницей ("А ты не зевай, не пей!" - звучит поначалу ухарская "справедливая" присказка). Но в этой-то постепенности, незаметности и заключена трагедия. Безнаказанность и рождает зло. И теперь уже грабят женщин, подростков, не задумываясь для чего, из каких побуждений.
Эта начавшаяся преступная жизнь теперь не прерывается ни на один вечер. Потребность встреч и "общих дел", неумение заполнить образовавшийся духовный вакуум уже подталкивают парня. Уже ежевечерние "друзья" говорят ему: "Пошли побалдеем. Там все наши".
В такие вечерние часы зарождается преступное ожидание более "острого дела", щекочущего тупеющий ум. Здесь изобретательность и острота мышления направлены в одно русло - преступной жизни.
Подростки, не умеющие организовать свою жизнь юноши, могут не увидеть всех этих опасных поворотов дороги преступника, не осознать трагичности своего будущего. И потому так важна здесь дружеская и твердая рука взрослого человека: внимание и беспокойство родителей, тревога за безалаберную жизнь сына, соседского мальчишки и даже незнакомого паренька. Из-за преступного рубежа, который перейдут вчерашние мальчишки, не всегда возвращаются. На нем обесценивается человеческая жизнь и дальнейшие преступления становятся почти обыденными: человека в таких случаях убивают из-за ондатровой шапки, из-за 13 рублей денег и даже из-за крепких малоношеных ботинок.
Очень важно показать молодежи наклонность такой дороги, ведущей к обрывистому концу, к неумолимому возмездию. Бездумность и никчемность существования трех молодых лоботрясов стоила жизни нескольким честным и прекрасным людям, и кровь этих людей, горе их семей потребовало справедливого наказания.
Преступники не думали об этом логическом и неотвратимом конце по незнанию жизни ли, по неумению мыслить вообще. Но неотвратимость беды уже явственно проступала тогда, когда их начало засасывать размеренное и бездумное существование, ибо, раз начавшись, преступное деяние вырастает в целый ком обманов, гнусностей, предательства своих лучших идеалов, презрения к людям-труженикам и, наконец, убийств, после чего молодой человек уже никогда не сможет сказать простых слов: "Никто не скажет, не смеет сказать, что я был нечестен".
Но вряд ли думали об этом трое молодых убийц, потому что всю свою короткую жизнь они прожили подло и бездумно.
В.ШАМАРДИН,
зам. редактора газеты "На страже"
ПОД ДУЛОМ ОБРЕЗА
Перед дорогой шофер "водовозки" Виктор Ильич Фетисов присел на валун, что лежал возле заднего ската, закурил...
У подножия гор на снегу серым пятном выделялось стадо овец. Чабан верхом на лошади гнал отару вниз к теплым кошарам. Длинная палка в руках чабана была похожа на копье сказочного богатыря. Над юртами курился дымок.
Водитель поднялся, замял окурок. Кто-то окликнул его: к машине торопливо шагал старый чабан. От быстрой ходьбы лисий треух съехал на затылок, открыв кирпичное лицо аксакала.