Условия жизни в Петит-Бомет: пищи давали ровно столько, чтобы не умереть с голоду; посылки не передавались; Красный Крест посылал много, но до нас доходило очень мало. Повторю, что это относится к тюрьмам, которые полностью находились под контролем немцев".
По поводу условий в тюрьме Пуатье представляю документ Ф-558, РФ-304:
"Жертву сгибали, руки привязывались к правой ноге, потом бросали на землю и в течение 30 минут били палкой. Если жертва теряла сознание, ей на лицо выливали ведро воды. Это все делалось для того, чтобы заставить говорить.
Господин Франшета подвергался таким избиениям в течение четырех дней из шести. Иногда заключенного не привязывали; если он падал, его поднимали за волосы и продолжали бить.
В других случаях жертву помещали в специальную исправительную камеру. Руки привязывали к железной решетке над головой. В таком положении пытали до тех пор, пока пытаемый не начинал говорить.
Пытки электричеством: один конец электрического провода прикрепляли к ногам жертвы, а другой - к другим частям тела. Пытки были тем более ужасны, что немцы зачастую сами точно не знали, какие сведения они хотели получить, и пытали людей наугад.
Один из способов пытки заключался в том, что жертву вешали за руки, связанные за спиной, и держали в таком положении до тех пор, пока плечи совершенно не выворачивались. После этого бритвами резали кожу на ступнях ног и заставляли ходить по разбросанной соли".
Перехожу к вопросу о тюрьмах на севере и представляю документ Ф-560, РФ-305. Это материалы, поступившие от американской комиссии по военным преступлениям. Страница 1, это отчет профессора Поко о зверствах, совершенных немцами на севере Франции и в Бельгии. Этот отчет касается деятельности немецкой полиции во Франции - в Аррасе, Бетюне, Лилле, Валансьенне и других пунктах; в Бельгии - в Фор де Юи, Кам де Бельверко.
К этому отчету приложено 73 письменных показания жертв. Из этих показаний явствует, что жестокости и варварские методы, которые применялись во время допросов, были одинаково бесчеловечны в различных местах.
"На заключенного, который пытался совершить побег и был снова пойман, были в его камере напущены полицейские собаки, разорвавшие его на части".
Документ Ф-561, РФ-306. Господин Эррера присутствовал при пытках, которым подвергались многие лица, и видел поляка по фамилии Рипц, которому жгли подошвы ног. Затем этому поляку разбили голову, а после выздоровления он был расстрелян...
Мы стремимся показать, что истязатели повсюду применяли при пытках одинаковые методы и что они могли это делать только во исполнение тех приказов, которые давались им начальством..
Из показаний господина Альфреда Дьедоне видно, насколько жестоким было обращение, которому он подвергался:
"18 августа наносились удары молотком по чувствительным частям тела.
19 августа я был погружен в воду.
20 августа моя голова была зажата в тиски.
21 и 24 августа я был закован в цепи на сутки. 26 августа я все еще оставался закованным в цепи день и ночь и подвешивался за руки".
Женщины подвергались такому же обращению, как и мужчины.
К физическим мучениям пытавшие их садисты добавляли моральные страдания, особенно мучительные для женщин или для молодых девушек, которых палачи раздевали догола. Беременность не избавляла от побоев и когда в результате истязаний происходили преждевременные роды, женщины оставались без всякого ухода и подвергались тем опасностям и осложнениям, к которым могли привести эти преступления.
Представляю документы Ф-563 и 564, РФ-308:
"Я, нижеподписавшаяся госпожа Бонду, надзирательница тюрьмы в городе Бурж, удостоверяю, что 9 мужчин, большей частью молодых людей, подвергались ужасающему обращению и от 15 до 20 дней оставались со связанными за спиной руками и с кандалами на ногах. Находясь в совершенно ненормальных условиях, они не в состоянии были принимать пищу, кричали от голода. Многие из уголовных заключенных хотели им помочь и делали маленькие свертки из своего пайка, которые я по вечерам передавала. Один из немецких надсмотрщиков, по имени Михель, бросал им хлеб в угол камеры, а по ночам приходил их бить.
Все эти молодые люди были расстреляны 20 ноября 1943 г."
Вот заявление господина Лабюсьера, капитана в отставке и преподавателя в городе Марсель-лез-Обиньи. В заявлении сказано:
"Одиннадцатого я дважды был избит плетью из воловьих жил. Перед тем, как бить, меня заставили согнуться над скамьей, так что мускулы бедер и икр были натянуты. Сначала мне нанесли 30 ударов довольно толстой плетью, потом избиение продолжалось, но уже при помощи другого предмета, имевшего на конце какую-то пряжку. Меня били по ягодицам, по бедрам, по икрам".
И ниже: "Палач... нанес мне еще двадцать ударов очень тонким хлыстом. Когда я выпрямился, голова у меня закружилась и я упал на землю. Меня заставили подниматься ударами сапога. Наручники все время оставались на моих руках".
Я не решаюсь прочитать оставшуюся часть этого показания, но это необходимо, хотя подробности пыток ужасны.
"12-го числа в 10 часов, после того как он избил какую-то женщину, Паоли пришел ко мне и сказал: "Собака, у тебя нет сердца: это она, твоя жена, которую я только что избивал, и я это буду делать, пока ты не сознаешься". Он хотел, чтобы я назвал места встреч и имена товарищей.
От 14 до 18 часов меня вновь истязали в камере пыток. Я больше не мог двигаться. Перед тем, как меня ввести, Паоли сказал мне: "Я тебе даю пять минут для того, чтобы ты сказал мне все, что ты знаешь. Если через пять минут ты ничего не скажешь, то в три часа тебя расстреляют. Твою жену расстреляют в шесть часов, а твой сын будет угнан в Германию".
После подписания протокола допроса немец сказал ему: "Посмотри на свое лицо, видишь, до чего можно довести человека за пять дней. С тобой мы еще не покончили". И добавил: "Теперь уходи отсюда. Ты вызываешь отвращение". Свидетель заканчивает показание словами: "Я, действительно, был покрыт грязью с головы до ног. Меня посадили в повозку и отвезли обратно в камеру. В течение этих 5 дней я, несомненно, получил больше чем 700 ударов хлыстом". На ягодицах у него образовалась обширная гематома. Врач должен был его оперировать, а товарищи по заключению сторонились его, так как от него неприятно пахло. В результате дурного обращения все его тело было покрыто нарывами. 20 ноября, когда его допрашивали, он еще не оправился от полученных ран.