Я лично помню, как из дома вытащили мать с грудным ребенком. Она передала своего ребенка какой-то женщине нееврейского происхождения с просьбой позаботиться о нем. И сейчас в Голландии имеются тысячи семей, в которых живут и воспитываются как собственные еврейские дети.
Фор: Можете ли Вы сказать, как немцы относились к представителям других вероисповеданий?
Форринк: С самого начала немцы были заинтересованы в том, чтобы включить церкви в сферу своей власти. Все церкви, как католические, так и протестантские, всякий раз выражали протест, когда нацисты глумились над правами человека, то есть: арестов, массовой депортации рабочих и евреев. Разумеется, духовенство не могло не страдать из-за этого. Сотни священников и пасторов были заключены в концентрационные лагеря. Кстати, из 20 священников, находившихся в Заксенхаузене, которых я знал лично, в Голландию вернулся только один.
Фор: Можете ли Вы сказать нам, какие мероприятия проводились в области культуры, пропаганды, искусства, образования?
Форринк: Что нас больше всего оскорбляло, это не наше военное поражение. Мы - немногочисленная нация, мы боролись как только могли. Но я считаю, что было бы вполне возможно поддерживать корректные отношения с оккупационными властями, если бы они не старались подавить нас не только в военном, но и в духовном, моральном отношении. Они не прекращали своих попыток задушить культурную жизнь страны и нацифицировать нас. Так, в области прессы они принуждали нас публиковать статьи, написанные немцами, и выдавать их за статьи, написанные главными редакторами соответствующих газет.
Можно даже сказать, что эти мероприятия послужили исходным пунктом для возникновения широкой нелегальной печати, так как мы не хотели дать возможность процветать этому обману. У нас была также потребность иметь печать, которая говорила бы правду. То же самое было и с радио. Было строго запрещено слушать иностранные передачи. Они не стыдились карать строжайшим образом тех, кто нарушал это положение. А в Голландии таких нарушителей, слушавших английское радио, было немало...
Эти ограничения мы особенно глубоко сознавали, вследствие чего у нас возникло движение Сопротивления, поддерживаемое нашими союзными друзьями.
То же самое было и в области искусства. Немцы создали целую серию гильдий: художников, литераторов, музыкантов, после чего они стали принуждать вступать в них работников искусства. В Голландии писатель, например, не мог опубликовать своей книги, не предъявив ее сначала какому-нибудь безграмотному нацисту для проверки.
Школы они тоже хотели подчинить своему влиянию. Для этого они прибегали к различным средствам.
ИЗ ДОПРОСА СВИДЕТЕЛЯ ВАК-ДЕР-ЭССЕНА
{IMT, vol. 6, p. 534-554.}
---------------------------
Стенограмма заседания
Международного военного трибунала
от 4 февраля 1946 г.
Фор (представитель обвинения от Франции): С разрешения Трибунала я хотел бы вызвать для допроса свидетеля Ван-Дер-Эссена.
Председатель: Пожалуйста.
(К микрофону подходит Ван-Дер-Эссен)
Председатель: Как Ваша фамилия?
Свидетель: Ван-Дер-Эссен.
Председатель: Повторите за мной слова присяги ..
(Свидетель повторяет слова присяги)
Фор: Господин Ван-Дер-Эссен, Вы преподаете историю на литературном факультете института в Лувене?
Ван-Дер-Эссен: Да.
Фор: Вы генеральный секретарь университета в Лувене?
Ван-Дер-Эссен: Да.
Фор: Вы находились в Бельгии в течение всего периода оккупации?
Ван-Дер-Эссен: С конца июля 1940 года я не выезжал из Бельгии.
Фор: Можете ли Вы сказать, как происходило разорение библиотеки в Лувене?
Ван-Дер-Эссен: Как известно, уже в 1914 году эта библиотека, которая была, без сомнения, одной из самых богатых университетских библиотек по всей Европе и содержала многочисленные инкунабулы, рукописи и книги XVI и XVII веков, подвергалась систематическому разрушению и поджигалась немецкими солдатами 9-го корпуса резервной армии.
На этот раз, в 1940 году повторилось то же самое: библиотека систематически разрушалась немецкой армией. Для того чтобы это стало понятным, я должен прежде всего сказать, что, согласно всем свидетельским показаниям, пожар начался в ночь с 16 на 17 мая 1940 г. в 1 ч. 30 м. утра. Как раз на заре 17-го числа английская армия производила необходимые маневры, покидая оборонительную линию "KW". С другой стороны, совершенно достоверно, что первые немецкие части вошли только 17 мая около 8 часов утра.
Этот перерыв между моментом ухода последних английских войск и приходом немцев дал последним повод распространить версию о том, что английские войска систематически разрушали библиотеку.
Я должен категорически опровергнуть здесь эту версию: библиотека Лувенского университета была разрушена в результате систематического обстрела ее немецкой артиллерией. Две батареи, из которых одна была расположена в деревне Корбек, а другая - в деревне Ловенжуль, каждая со своей стороны, систематически обстреливала именно библиотеку. Лучшим доказательством этого служит то, что все бомбы падали только на библиотеку. Случайно был поврежден лишь один дом, находившийся в том же квартале, а в башню библиотеки снаряды попали 11 раз - 4 раза со стороны батареи, стрелявшей из Ловенжуля, и 7 раз - со стороны батареи, стрелявшей из Корбека. Перед тем, как батарея в Ловенжуле открыла огонь, офицер, который ею командовал, потребовал от Виньерона, жителя деревни, чтобы он сопровождал его в поле. Когда они пришли к такому месту, откуда была видна башня библиотеки, офицер спросил: "Это точно башня университетской библиотеки?" Ответ был утвердительный. Офицер еще раз настойчиво спросил крестьянина, уверен ли он. "Ну, конечно, - ответил крестьянин, - раз я ее вижу каждый день так, как вы ее видите сейчас". Через пять минут после этого начался артиллерийский обстрел, и сейчас же столб дыма поднялся совсем рядом с башней.
Таким образом, не может быть никакого сомнения, что этот обстрел был систематическим и в качестве мишени была избрана именно библиотека.
В то же время совершенно определенно известно, что эскадрилья из 43 самолетов летала над библиотекой и сбрасывала бомбы на здание.