Да, действительно не было предела массовому героизму и воинскому мастерству наших людей.
В результате налета ночников было подавлено и частично уничтожено до 13 артиллерийских и минометных батарей, выведено из строя много другой техники и живой силы противника.
А потом под свист метели в снежном море загремела артиллерийская канонада, застрочили пулеметы. По всему фронту завязались упорные бои.
Наступление началось!
Фашисты яростно сопротивлялись. Особенно упорными были бои в районе рамушевского коридора. Здесь каждый шаг продвижения наших сухопутных войск встречал огромное сопротивление гитлеровцев. Болота, кустарники, лес, минные поля в сочетании с мощным огнем противника, казалось, делали неприступным этот коридор. И все-таки, несмотря на сильную оборону врага, нашим войскам удалось выбить противника из ряда укрепленных пунктов.
Для дальнейшего продвижения сухопутных войск требовалась поддержка авиации. Только она своими мощными бомбовыми ударами могла разбить доты и дзоты, глубоко врытые в землю в глубине вражеской обороны.
Но авиации над полем боя не было. Она была в полной боевой готовности, а подняться с аэродромов не могла. Свинцовые тучи застилали небо, над землей крутились снежные вихри. Большие силы авиации, сосредоточенные к демянскому плацдарму для поддержки наступающих войск, вынуждены были бездействовать в самый решительный момент - первый день наступления.
На второй день операции снегопад несколько ослаб, начали появляться разрывы в облаках, кое-где появлялись проблески голубого неба, но они быстро затягивались облаками. Летный состав по-прежнему сидел на аэродромах, тяжело переживая вынужденную бездеятельность.
С улучшением погоды веселее стало летчикам. Над головами пехотинцев, не умолкая, ревели авиационные моторы. Небо над Ильменем никогда еще не видело такого количества самолетов. Истребители сопровождали штурмовиков и бомбардировщиков, патрулировали над полем боя, прикрывая действия сухопутных войск.
Поднялась в воздух и вражеская авиация. С новой силой завязались жестокие воздушные бои. Немецко-фашистское командование спешно перебрасывало к демянскому плацдарму авиационные части из-под Ленинграда и с Волховского фронта. В частности, сюда была переброшена 54-я истребительная эскадра, укомплектованная отборными летчиками и вооруженная новыми истребителями "фокке-вульф-190", о "неуязвимости" которых гитлеровцы трубили на весь мир. Но врага не спасли ни прославленные асы, ни новые истребители.
Первый воздушный бой с новыми фашистскими истребителями провела группа отважного летчика гвардии лейтенанта А. С. Смирнова. К этому времени он уже сбил 12 вражеских самолетов. И вот 18 февраля 1943 г., патрулируя вчетвером, Смирнов заметил шесть вражеских истребителей. Наши летчики навязали бой противнику на виражах, т. е. в невыгодных для него условиях. В этом бою они сбили три самолета, а остальные три позорно бежали с поля боя. Победа группы Алексея Смирнова еще больше воодушевила наших летчиков.
В этот же день четверка истребителей, возглавляемая гвардии капитаном А. В. Кисляковым, встретилась в бою с "фокке-вульфами" - один из них нашел могилу у берегов Ильменя, а остальные уклонились от боя и скрылись в западном направлении.
Однажды на командном пункте по радио был услышан голос ведущего группы наших истребителей: "Буркин вступил в бой с тремя "мессершмиттами". Через 20 минут поступило новое сообщение: "Два "мессера" сбиты, третий уклонился от боя". Когда младший лейтенант Александр Буркин вернулся на свой аэродром, везде висели плакаты: "Бить фашистских стервятников так, как их бьет наш герой младший лейтенант Буркин".
В морозное утро 20 февраля 1943 г. произошел один из самых ярких воздушных боев за время демянской операции. Четверка наших истребителей в составе майора Н. Магерина, лейтенантов Малышевского, Заболотнова и сержанта Царева вступила в бой с 48 вражескими самолетами (6 "фокке-вульфов" и 6 "мессершмиттов" сопровождали 36 "юнкерсов"). Храбрая четверка наших истребителей внезапно и умело атаковала ведущую группу "юнкерсов". В этой атаке Н. Магерин сбил ведущего первой группы - флагмана всей армады. Во второй атаке было сбито еще два "юнкерса". В лагере противника наступило полное замешательство. Бомбардировщики преждевременно стали освобождаться от бомб, которые падали на их же войска. Стрелки палили куда попало. А затем на Заболотнова навалилось сразу шесть фашистских истребителей. Ему на помощь подоспел Малышевский и с первой же очереди сбил одного "фокке-вульфа".
В результате этого беспримерного по своему героизму боя наши летчики подбили пять самолетов и не дали возможности фашистам сбросить бомбы на наши войска. Четверка советских истребителей без потерь вернулась на свой аэродром.
А на следующий день, 21 февраля, замечательный бой провела пара наших истребителей в составе старшего лейтенанта Гражданинова и старшего сержанта Давыдова против десяти истребителей противника во главе с асом Г. Хаанном, на груди которого был полный набор орденов гитлеровской армии. Гражданинов и Давыдов сбили в этом бою пять самолетов противника, в том числе и самолет Ганса Хаанна.
"Успех принесла нам, - говорил Давыдов, - во-первых, решительность и дерзость наших атак; во-вторых, точность огня, а главное, слетанность, сколоченность нашей пары. Каждый из нас знал, как ему действовать в быстро меняющейся обстановке. Мы все время понимали друг друга. Я как ведомый зорко прикрывал своего ведущего, был его щитом".
В то время, когда истребители вели воздушные бои, штурмовики и бомбардировщики наносили меткие удары по наземным войскам врага.
Летчики 3-й гвардейской штурмовой авиационной дивизии и 58-го бомбардировочного полка наносили удары по живой силе, огневым средствам и оборонительным сооружениям противника.
21 февраля летчики 70-го штурмового авиационного полка уничтожили до двух рот пехоты, 37 автомашин, 27 повозок и взорвали несколько складов с боеприпасами.
Зенитная артиллерия врага оказала сильное противодействие. От ведущих групп потребовались большая выдержка и мастерство. Каждый вылет, каждый заход на цель требовали нового тактического маневра и новых приемов в уничтожении целей.
Следует признать, что и на наших аэродромах не все и не всегда обходилось благополучно. Фашистская авиация была еще сильна, и она незамедлительно использовала наши промахи и недостатки, чтобы нанести чувствительные удары по аэродромам.
Иногда упущения и недостатки приводили к печальным последствиям, неоправданным потерям в личном составе и материальной части армии. Мне вспоминается один из печальных эпизодов, когда вследствие беспечности и нераспорядительности отдельных командиров мы понесли потери в самолетах и людях.
Это случилось в ночь с 20 на 21 марта 1943 г. Немецкая авиация произвела налет на один из фронтовых аэродромов, где базировался 28-й гвардейский истребительный авиационный полк 5-й гвардейской истребительной авиационной дивизии и другие авиационные части, не входившие в состав 6-й воздушной армии. Под покровом ночи, предварительно сбросив осветительные бомбы, фашисты предприняли длительный штурм аэродрома и авиационного городка. Налет самолетов противника продолжался почти в течение всей ночи. Через короткие промежутки времени одиночными самолетами и группами по 6 - 8 самолетов, заходя с разных направлений, фашисты бомбардировали места стоянок самолетов, взлетно-посадочную полосу и авиационный городок. Градом сыпались бомбы разных калибров. Потрясали воздух разрывы бомб крупного калибра (от 500 до 1000 кг). Летное поле, места стоянок самолетов и территория авиационного городка были усеяны множеством мелких осколочных бомб замедленного действия. Авиагарнизон и его средства ПВО оказались неподготовленными к отражению воздушного нападения противника. Фашистские самолеты действовали безнаказанно.
После нанесения первого удара по аэродрому командование 5-й гвардейской истребительной авиадивизии не приняло надлежащих мер к приведению в боевую готовность уцелевших сил, хотя управление еще и не было нарушено. Это позволило фашистам осуществлять последующие налеты без особого противодействия с нашей стороны.