Плывет в свете свечей молящийся Храм, лики святых на темной живописи икон в позлащенных окладах оживают, повторяют вместе со всем Храмом возглашение с клироса во всеуслышание блаженства, возвестившие в сем веке познание Истины, а в будущем - вечную жизнь: нищие духом, плачущие, кроткие, алчущие и жаждущие правды, милостивые, чистые сердцем, миротворцы, изгнанные правды ради, поносимые, оклеветанные, радующиеся, что претерпели за Христа... Они уже отрешились от себя, нашли в себе мужество и силу, - а их так нам недостает! И мы уже видим, думая о тех, кто воистину суть сонаследники и соучастники Небесного Царства, ту самую лазурь вечности, о которой писал о. П. Флоренский.
Есть ли хоть что-нибудь в целом свете выше и труднее этой непостижимой работы?
Но вот ты выходишь на паперть, под сеющий и сеющий с серенького неба снежок, в город, исторгший тебя от себя, выходишь к людям, с которыми ты простился. Ты знаешь, что, как "в последний день", наступили, по слову Апостола, "времена тяжкие" (а когда они были легки на Руси!). Но ты вышел в этот город, ты еще живешь в нем, ты идешь сквозь толпу, по обезумевшей ярмарке, - и разве возможно не видеть, не слышать, не быть захваченным ею? Но и здесь "не бойся ничего, что тебе надобно будет претерпеть", ибо Господь знает "твои дела, и что ты живешь там, где престол сатаны, и что содержишь имя Мое, и не отрекся от веры Моей" (Отк. 2, 10, 13).
Ты теперь никогда не будешь один, чтО бы с тобой ни случилось, - чтО тебе "ярмарка" и вся твоя прошлая жизнь, если ты знаешь о том, что все устроено Словом Божьим, что и Апостолу недостало времени повествовать обо всех тех, которые "были побиваемы камнями, перепиливаемы, подвергаемы пытке, умирали от меча, скитались в милотях и козьих кожах, терпя недостатки, скорби, озлобления; те, которых весь мир не был достоин, скитались по пустыням и горам, по пещерам и ущельям земли. И все сии, свидетельствованные в вере, не получили обещанного, потому что Бог предусмотрел о нас нечто лучшее, дабы они не без нас достигли совершенства" (Евр. II, 37-40).
Не получили обещанного, потому что Бог предусмотрел о нас нечто лучшее... А город плачет, проклинает, безумствует. Ты только что вышел из Храма, прожил Литургию, поминал всех, кого вспомнил за их труды и за добро, умолял Спасителя за их грехи и темные деяния. Ты делаешь свое дело, несешь свой крест, и никто не знает конца своего пути. А дела каждого все равно обнаружатся, и уж тогда не схватишься, ибо то, что "для одних свет, для других - огонь, смотря по тому, какое вещество и какое качество встречает в каждом" (преп. Гр. Богослов). Правда все равно записана, и сказаться ей в день тому предназначенный ничто не может помешать. Она все равно существует и однажды выйдет на свет Божий, грозно предупреждая о неизбежности суда мирского и Божьего.
Что ж тебе делать, спрашиваю я снова, ведь коль суд Божий, - а от него ничто не уйдет! - грядет и грянет в День, о котором мы ничего не можем знать (хоть и все явственнее розовые лучи на маковках наших Храмов) - то суд-то мирской должен, наверное, вершиться нашими усилиями и нашим мужеством? И можем ли мы ждать, перекладывая его на чужие плечи, в глубине дрогнувшей души зная, что и это произойдет (а если нет!)? Здесь один из самых трагических наших вопросов. Я не берусь ответить на него, но твердо знаю, что его нельзя решить ненавистью, не поняв любовью страну, в которой мы живем, разделяя ее и Истину, с которой она сливается, - несмотря на страшную нашу историю, на ужас нашей реальности, - всею несомненностью своего Предназначения. В конце концов твой выбор и твой путь - это только твой путь и твой выбор. Но ты не одинок - никогда не забудь об этом! - как и о том, что "сама Истина, - сказано преп. Макарием Великим, - побуждает человека искать Истину", и верь, что "Бог Авраама, Исаака, Иакова, - по слову Паскаля, - а не Бог философов и ученых" однажды придет к тебе, возьмет за руку и научит, коль ты захочешь этого.
Ф. Корсаков (*)
(* Ф. Корсаков - псевдоним Феликса Григорьевича Светова. *)