- Лекции вам читать я не буду, - сказал Рязанов, - у меня нет времени. Я буду вести семинар. Я научу вас самостоятельно пользоваться литературой, источниками. Доклады будете делать вы сами. Распорядок занятий такой. Курс истории экономических учений разбивается на темы, распределяемые между студентами. Устанавливаются сроки под готовки к докладу. Я дам список литературы по каждой теме, обязательный для всех студентов, и отдельный список для тех, кто хочет готовиться более углубленно. Студент-докладчик за две недели до своего доклада сдает мне тезисы. В письменном виде - я их отпечатаю у себя в институте и не позже, чем за неделю, раздам студентам. После доклада - прения, в которых могут участвовать все, затем - мое заключительное слово. Вот все. Обсудите этот порядок со студентами и в день первого занятия дайте мне свои замечания...
В назначенный день Рязанов минута в минуту явился на первое занятие. Прежде всего он потребовал список студентов, вызвал каждого и стал знакомиться: сколько ему лет, какое получил образование, где работал до поступления в институт. Память у Рязанова была феноменальная. На втором занятии он уже знал всех участников семинара в лицо и по фамилии и, войдя в класс, сразу обнаруживал посторонних и устанавливал, кто отсутствует. Присутствовать на семинаре кому-либо, кроме его участников, он категорически запретил. Желающих находилось много, но никакие наши просьбы за того или другого студента не помогали.
В своем институте Давид Борисович выделил для нашего семинара шкаф и заполнил его книгами, подобранными им из книжных фондов института Маркса-Энгельса. В процессе семинарских занятий он пользовался этими книгами сам и рекомендовал нам пользоваться ими для подготовки к докладам. Только требовал неукоснительной аккуратности в обращении с ними.
Познакомившись с нами поближе, Давид Борисович стал вести себя с нами неофициально и иногда в нашем присутствии позволял себе довольно рискованные замечания. Помню его остроту о И.В. Сталине:
- Мне доподлинно известно, что он прочел первую страницу "Капитала"...
О Бухарине он неоднократно говорил:
- Какой он марксист, он типичный бем-баверковец...
Еще запомнились такие его слова:
- Никакого ленинизма нет. Есть марксизм. Сам Ленин, если бы он был жив, не потерпел бы такого понятия, как ленинизм.
Занятия в нашей группе Рязанов вел на очень высоком теоретическом уровне и требовал от нас, чтобы мы знали не только труды основоположником марксизма, но и труды их предшественников, чтобы мы основательно знакомились с теми философскими, экономическими и социальными учениями, которые предшествовали Марксу. Труды Фейербаха, Оуэна, Кампанеллы, Смита, Рикардо и многих других мы стали изучать благодаря Рязанову. Большинство из нас, начиная учебу, по своей малой образованности были убеждены, что все достижения социальных наук принадлежат либо Марксу, либо Энгельсу. Разъяснения Рязанова дали нам возможность гораздо глубже понять марксизм и его историческую связь с другими теориями.
Первый доклад на нашем семинаре сделал самый молодой студент нашей группы - Александр Герценштейн.
(Прежде чем продолжить повествование о Д.Б. Рязанове, будет уместно несколько подробнее остановиться на личности его любимого студента.)
Среди студентов Плехановского института особо выделялся Александр Герценштейн, или, как мы его звали в своем кругу - Саша. В институт мы поступили одновременно - в 1923 году.
В отличие от других студентов, попавших в институт в возрасте 23-25 лет, после демобилизации из Красной Армии или после нескольких лет работы на фабриках и окончания рабфака, Саша стал студентом сразу после окончания средней школы. Он был самым молодым среди студентов нашего факультета, по годам. В теоретическом и общеобразовательном отношении он был подготовлен лучше остальных студентов.
Саша вырос в интеллигентной семье и самого раннего детства был приучен к труду и к любви к наукам. Под влиянием своего дяди, известного в дореволюционные годы экономиста, он стал проявлять интерес к экономическим знаниям еще в подростковом возрасте. К моменту поступления в институт он уже проштудировал такие труды по политической экономии как: Железнова, Туган-Барановского, Чупрова и Каутского. С первых дней нашего знакомства мы почувствовали основательность его подготовки по экономическим наукам.
На семинарских занятиях, где студенты, по ходу изучения отдельных проблем политической экономии, выступали с короткими докладами, Саша выделялся своими глубокими знаниями предмета, умением сосредоточиться на основных вопросах, а также умением осветить проблему со всех сторон.
Кроме того, он обладал большим запасом слов и, несмотря на свой тонкий, почти писклявый голос, большими ораторскими данными, чем неизменно вызывал восхищение не только у части студентов, но и у всех наших профессоров и преподавателей. Наоборот, у некоторых студентов нашего курса его выдающиеся способности и заслуженный успех вызывали зависть.
В течение первых двух лет занятий в институте Саша почти все свое внимание уделял работе над "Капиталом" К.Маркса. Маркс восхищал его не только своей глубиной, но и своим литературным блеском. Он любил по памяти цитировать из трудов Маркса целые абзацы, а память у Саши была феноменальная. Саша увлекался не только чтением книг Маркса, но также и всеми книгами, попадавшими в поле его зрения о Марксе.
Для добычи необходимых ему книг он пользовался всеми фундаментальными библиотеками Москвы и прежде всего богатыми экономической литературой библиотеками нашего института и Коммунистической Академии.
Особенного роста талант Саши достиг после перехода на третий курс института, когда началась специализация и когда все занятия были сосредоточены в семинарах. На семинарах А.С.Мендельсона по "Теории воспроизводства капитала"; Д.Б.Рязанова по "Истории экономических учений"; Трайенберга по "Денежному обращению и кредиту" а также И.Т.Смилги по "Экономической политике" Саша выступал или как самый талантливый докладчик, или как самый выдающийся оппонент.