Во время выступления Сокольникова с места была брошена реплика: "со всяким генсеком это может случиться". Это было неверно. Ленин считал Сталина не способным выполнить роль объединителя партии, и потому он предлагал заменить его другим, более подходящим для этой цели человеком. Кроме того, как показала жизнь, должность генсека создавала в условиях централизованной партии предпосылки для личного захвата власти. Поэтому оппозиция предлагала перестроить органы ЦК так, как они были при Ленине, без генерального секретаря.
Большинство съезда, состоявшее в основном из аппаратчиков, отклонило предложение оппозиции и тем самым помогло Сталину обеспечить его единоличное управление партией. Из реплик с мест во время выступления Каменева ("Мы не дадим вам командных высот", "Сталина, Сталина!") видно, что руководящая прослойка партии знала, что она делает - и продолжала восхвалять Сталина. Это и привело к "культу личности". Как показало время, центральные органы партии сыграли роль не обруча, а дубинки, которая прошлась по головам всех вождей партии, на которых делал ставку Ленин.
В каком заблуждении находились некоторые лидеры партии, еще не оказавшиеся к тому времени в оппозиции, видно из их выступлений на том же съезде.
Так, М.П. Томский, опровергая данную Каменевым оценку Сталина, говорил: "Система единоличных вождей не может существовать, и ее не будет, да, не будет!". И Рыков говорил: "...ни перед Каменевым, ни перед кем-либо другим ( !, подч. нами) партия на коленях не стояла и не станет".
Каменев и Зиновьев уже поняли, куда идет развитие событий, а Рыков, Томский и Бухарин этого еще не понимали и потому продолжали поддерживать Сталина.
С иных позиций выступили на ХIV съезде партии такие сталинские подголоски, как Ворошилов, Андреев, Куйбышев. Они знали, чего хочет Сталин и подталкивали события.
Вот что, например, говорил Ворошилов: "Тов. Сталину, очевидно, уже природой или роком суждено формулировать несколько более ударно, чем какому-либо другому члену Политбюро (смех). Тов. Сталин является - я это утверждаю - главным членом Политбюро (!, подч. нами), однако не претендующим на первенство......Если они (Каменев и Зиновьев) думают, что один человек, хотя бы и Сталин, или три Зиновьева и десять Каменевых могут двигать и управлять аппаратом, то это представление весьма отдаленное от того, которое у нас имеется".
Другой подголосок Сталина А.А. Андреев говорил: "Тов. Каменев... два часа мочалкой водил по принципиальным вопросам, а потом съехал на диктатуру тов. Сталина. К чему же сводится требование тов. Каменева об изменении структуры ЦК? Нет, товарищи, за этим кроется другое, - за этим кроется нежелание признавать растущий авторитет тов. Сталина (подч. нами), который является генсеком".
И, наконец, вот заявление В.В. Куйбышева, руководителя ЦКК, которому полагалось быть объективным в разборе споров между вождями партии: "Я от имени ЦКК заявляю о том, что это руководство и этот генеральный секретарь является тем, что нужно для партии, чтобы идти от победы к победе".
Одни политические деятели считали, что опасности единоличной диктатуры Сталина нет, что ленинские нормы партийной жизни непоколебимы и что партия никому не позволит узурпировать власть.
Другие считали, что Сталин является единственным вождем, достойным взять на себя руководство партией и страной.
Теперь, когда прошло 50 лет, всем достаточно ясно, что на ХIV съезде партии права была в своем анализе внутрипартийного положения именно оппозиция. Худшие ее предсказания не только оправдались, но даже оказались наивными по сравнению с тем, что сделал с партией Сталин.
К этому времени Сталин уже начал привлекать к внутрипартийной борьбе органы безопасности. Началась слежка за членами партии, организовано было подслушивание их разговоров. Выступая на съезде, оппозиционерка Кл. Николаева говорила:
"Тов. Гусев сегодня с этой трибуны сказал так: "Что же, мы за доносы, такие доносы должны быть в партии, ибо каждый коммунист должен быть чекистом". Товарищи, что такое чекист? Чекист это есть то орудие, которое направлено против врага. Против классового нашего врага... Разве можно это сравнивать ... с тем положением вещей, которое мы хотим создать под этим лозунгом в нашей партии? Доносы на партийных товарищей... это будет разлагать нашу партию, и не членам центральной контрольной комиссии выступать за такие доносы и делать подобные сравнения... Не такой системой надо бороться. Надо бороться системой правильной постановки внутрипартийной демократии... (смех). Нельзя продолжать систему под лозунгом "Спокойно, снимаю"."(Там же, стр. 612-613).
Это был 1925-й, а не 1936-1937-й год. Членов партии еще только приучали к мыслям, высказанным Гусевым. Аппаратчики еще только привыкали к использованию органов ГПУ для слежки за своими товарищами. Но смех, раздавшийся в зале в ответ на слова Николаевой о внутрипартийной демократии, показателен. Уже тогда апелляция Крупской, Николаевой и других к внутрипартийной демократии вызывала у аппаратчиков только смех, уже тогда главным методом разрешения внутрипартийных споров становился метод подавления своих идейных противников в партии. Впоследствии от таких методов пострадали и те, кто активно ратовал за их внедрение.
Большинство делегатов съезда считало, конечно, что они борются за единство партии, не отдавая себе отчета в том, что на деле они таким образом содействуют разгрому партийных кадров и создают почву для победы диктатора.
Как расценивали мы, молодые члены партии, причину успехов Сталина и поражения его противников? Несмотря на всю остроту внутрипартийной борьбы, мы считали, как и наши вожди, что она должна вестись в рамках партийного устава. Мы были уверены, что, с большими или меньшими потерями, но партия выйдет из состояния кризиса.
После окончания ХIV съезда сталинская фракция не пускала оппозицию к массам, отсекала ее от партийных масс. Как в 1923 году основной удар по оппозиции был нанесен по московским военным и вузовским ячейкам, поддержка которыми оппозиции представляла угрозу для большинства ЦК, - так в 1925 году решающий удар по оппозиции был нанесен в Ленинграде, и прежде всего - на крупнейших предприятиях Ленинграда.