Пока что, с того времени, как он покинул Землю, ему не приходилось использовать нервно-паралитические гранаты, но здесь, в этом парящем дворце, могло быть все что угодно. И в этой стране чудес, стоящей на опоре, он должен был причинить немало вреда и нанести немало увечий, прежде чем бонзы обратят на него то внимание, какое он заслуживал. Перед ним простирались белые, ярко освещенные коридоры. Он быстро побежал по первому попавшемуся.
В конце его он вышел из-под витиеватой арки на широкую фантасмагорическую площадь. По обе стороны простирались широкие газоны. По их границам были выложены ярусы экзотических цветов. Все это накрывал кристаллический свод, держащий внутри себя воздух и свет, воду и тепло.
Огромные статуи стояли группами и рядами. Порхали яркие птицы, а среди многочисленных цветов расхаживали мохнатые длинноногие животные. Аромат цветов был головокружительным и соблазняющим.
Возможно, одна из тех расслабляющих и изменчивых мыслей коварно поразила его "Я", возможно он думал о себе слишком высоко? Может он слишком высоко ценил свою жизнь и свои способности? Может бонзам вообще все равно?
Нужно найти людей. Толпа - это безопасность. Площадь была пуста.
Сердце его глухо билось, дыхание участилось. Так близко, так ужасно близко. Нельзя терять хладнокровия. Надо сохранять мужество и ясный ум, найти толпу, а потом уже думать, что делать дальше. Он продолжал бежать, то и дело сворачивая, чтобы избежать разгуливающих животных, почти столкнулся с парой важно вышагивающих слонов и выбежал, разгоряченный и вспотевший, на вымощенную дорогу, где перед ним возникла сверхъестественная картина - массы мужчин и женщин, все ярко одеты, расхаживали взад и вперед перед высокими зданиями вдоль бульвара. Он проскользнул в толпу, замедлил ход и отдышался.
Подошли двое полицейских в алой форме, по одному с каждой стороны. Они были очень вежливы, спокойны, надменны и однако же учтивы. Кэродайн улыбнулся.
- Кажется, вы одеты не соответствующим образом, - сказал тот, что повыше. - Сегодня день комедии, как это предписано верховным бонзой. Пройдите, пожалуйста, с нами, сэр.
Никаких требований предъявить пропуск. Никакого размахивания оружием. Всего лишь двое спокойных, тихих людей в форме, нарушение какого-то закона и вежливая просьба. Кэродайн пошел.
Никакого сообщения поступить не могло. Ему все же надо торопиться, но у него было в запасе еще пять минут, чтобы сделать все аккуратно...
На первом же перекрестке Кэродайн остановился и сказал:
- Моя одежда для комедии тут, со мной. Просто у меня не было времени переодеться.
Они смотрели. Это естественно. Кэродайн с беспечным видом двинулся по перекрестку. После небольшой паузы полицейские пошли за ним. Теперь нужен какой-то вход. Кэродайн нашел его, свернул, словно он был хозяином этого места, быстро окинул взглядом большую прохладную комнату - пусто - повернулся и ударил первого полицейского в челюсть. Второго он достал, когда тот уже почти нажал на сигнальную кнопку. Вот так так! Еще бы чуть-чуть...
Сейчас можно было выбрать: либо надеть алую форму или продолжать ходить в одежде Свортаута - в обычной одежде в день, который по предписанию был днем комедии. Хм. Форма казалась вернее. Кэродайн положил более похожего на него полицейского на автоматический эскалатор и пошел за вторым. Пока они поднимались на этаж, который он выбрал наугад, он переоделся. Когда же они спускались вниз, он занимался полицейскими, связывая их и затыкая им рты кляпами. Затем он воткнул их в кондиционерную, которая находилась в стороне от основного прохода. Что было хорошо в этот день комедии - так это то, что все были на улице.
Следующие полчаса были довольно забавными.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
Не успел он выйти на улицу, как тут же сверху слетела большая алая машина, какой-то властный голос приказал ему садиться, и он, вместе с другими двадцатью полицейскими, уже мчался во весь опор арестовывать - самого себя.
Ему даже вполне понравилось выполнять приказы - стать здесь, ждать там грубовато спрашивать у людей пропуска - сейчас уже без церемоний и вежливости - и наконец они вместе со многими другими отправиться на доклад в центр.
Они сели в машину всей толпой. Он понял, что управление полиции находилось сейчас в беспорядочном, хаотичном состоянии; подразделения и начальство так запутались, что он мог спокойно, словно он из другого отряда, переходить из отсека в отсек и смешаться со многими другими подразделениями. Машина села на крышу, и дверь закрылась.
Что ж, наконец-то, ему что-то удалось. Вскоре, от окружающих его людей он узнал, что это главное здание, логово бонз. Сейчас они окончательно упали в его глазах. Даже на плохо организованной планете его должны были бы уже схватить. То, что эти его не схватили, доставляло ему хлопоты; выходило так, что ему самому нужно было идти к ним.
Встревоженное начальство суетилось, расставляло людей по постам. Кэродайн оказался среди десяти человек, которым предписывалось перекрыть доступ к длинному проходу, ведущему вглубь здания. В высоком окне виднелся двор. Там Кэродайн видел, как и подземного ангара один за другим взлетали летающие танки, зловеще поблескивающие темно-зеленой броней. Солдаты в полной боевой выкладке лавиной выбегали из дверей и мчались куда-то дальше. Улыбка застыла на его губах.
Все эти приготовления, весь этот хаос были не из-за него.
Не удивительно, что его не смогли так легко взять. Здесь, за фасадом беззаботной жизни, в этом дворце с его веселым днем комедии, экзотическими цветами и странными животными, бонзы видели угрозу своему существованию. Кэродайн подозревал, что это была за угроза. Однажды он уже посчитал невозможным то, что произошло впоследствии. Размышление над видимой невозможностью его больше не забавляло.
Черт бы побрал этого юнца, Карсона Напье!
Но даже и так!..
При первой возможности, представившейся ему во время этой продолжающейся суеты, Кэродайн незаметно ускользнул и, напустив на себя важный вид, тяжело и решительно пошел по коридору прямо в центр здания. Наступала развязка. Его никто не останавливал. Повсюду вокруг слышен был негромкий гул машин. Мимо проходили встревоженные офицеры. Сейчас ему все чаще встречались военные. И все же его, находящегося под защитой алой формы, не останавливали. Разумеется нет - ведь он же нес личное донесение, да? Но как долго ему еще будет везти, длиться он не знал.