Совершенно ясно, что Баксай был схвачен властями, принужден работать с ними, и без сомнения проверял и выдавал всех агентов, которых Коунге удавалось переправить на Альфу. Обычно и не было причин заподозрить неладное, любой новичок, оказавшись на этой планете, будет рад другу и, конечно, ответит на протянутую руку помощи. Те пропуска были предупреждением. С ними Баксай просчитался.
Внимание! С низким мощным урчанием над ним, в темноте, прошла какая-то машина. Повернула, пошла на снижение. Перед звездами мгновенно пронеслась черная тень.
Прославленная оперативность Альфа-Хораки не подтвердила свою репутацию в случае с пожарной командой, поэтому Кэродайн рассчитывал, что его должны окликнуть. Интересно, может они послали неопытного новичка.
Машина села на дорогу бесшумно на некотором расстоянии впереди. Кэродайн, не выключая фары и не включая свет в салоне, оттолкнулся от руля, перебрался через сиденье и, так как машина впереди стояла через дорогу, выключил двигатель. Машина катилась вперед. Его нос упирался в панель, а глаза смотрели чуть выше панели, в пыльное лобовое стекло. Дождь закончился несколько часов назад, и дорога была отвратительной.
Что-то наподобие громадного здания лежало впереди. Может быть они и не разыскивали его, а просто это была последняя проверка перед входом в настоящую Альфа-Хораку. Местность же, по которой он ехал, была, может быть, широкой маскировочной зоной, опоясывающей туристический центр и космопорт.
Стекло над его головой разбилось вдребезги, расплавилось и горячей лавой потекло вниз. Задняя стенка машины исчезла. Жар ударил ему в голову. Нетвердой рукой ему удалось дотянуться до двери. Следующий выстрел мог ударить ниже, в передние сиденья, зажарить его как есть, распластанным. Они ничего не сказали. Не окликнули. Они просто встали перед ним и прожгли то место, где должен сидеть водитель. Кэродайн почувствовал, как гнев огнем разливался по венам.
Второго выстрела не было.
Дверь заело. Сильный жар должно быть деформировал и покоробил проем. Он был в ловушке. Жар вокруг понемногу спадал, а глаза начали приходить в норму после невыносимо ослепительной вспышки.
Каким-то необъяснимым образом фары все еще горели. Он осторожно выглянул из-за панели и посмотрел на освещенный отрезок дороги. Впереди блестел бок авиамашины, пронзенной лучами его фар. Показались лица двух человек, выглянувших наружу, один из них выглядывал из-за плеча товарища.
Ударник сразил их одного за другим, аккуратно, чисто, совершенно без этого огненного потока, разрушившего его машину.
Без какого-либо волнения, спокойно, Кэродайн выбил дверь ногой, выпрыгнул наружу и направился к машине.
По удостоверениям он понял, что это были сотрудники контрразведки. Никакой тайны; контрразведка - вот что утверждалось в их элегантных, с черной обложкой, документах. Ну что ж, ладно. Кэродайн быстро и точно приступил к делу, отдавая себе отчет в том, что пожар, возможно, вызвал тревогу и что совсем рядом растут эти чудовищные здания, тени, от которых сейчас давили на него.
К тому времени, когда он закончил, здания в предутреннем свете превратились в высокие башни, со множеством окон, выкрашенные пятнами видимо, по причине плохого содержания и ухода - и оттого казавшиеся шершавыми. Он почувствовал сильную усталость и резь в глазах.
Одежда одного из убитых, более крупного, подошла очень хорошо. Миллиметровый луч Ударника и его прожигающая мощь сделали все аккуратно. Оба тела он уложил в машину Баксая. Затем взял пистолет контрразведчика и, поливая машину огнем, превратил все в тлеющие угли.
Не заботясь о том, что там увидят радары, он поднял машину вверх.
Появление пьяницы было благоприятным совпадением. Удачным и независящим от расчетов Кэродайна было настойчивое стремление пьяницы к самоубийству. Это было странное совпадение, и когда Кэродайн дошел до тела, человек был уже не только мертв - его нельзя было узнать.
Кэродайн невозмутимо вытащил все, что ему было нужно, и втолкнул скрученное тело в антиграв. Вся мощь планетной массы смяла тело и навсегда вычеркнула его из списков человечества. Кэродайн направился в ближайшую дешевую ночлежку, навещаемую рабочими, расположенную на плохо освещенной аллее.
Выходя из машины, он установил ее на авторежим. Машина взмыла в небо. Это была мощная модель. Она успеет коснуться края космоса до того, как круто пойдет вниз. Где-нибудь серьезные ученые могут зарегистрировать новый метеор.
Он уже хорошо знал, в какого рода место ему нужно идти. В запутанном клубке улиц, теснящихся за воротами заводской площадки - кишащий двадцатимильный комплекс из машинных цехов, кранов, вышек и административных зданий - он нашел местную разновидность пивной, ночного клуба - ночлежку. Хорака требовала от своих почти что роботов работы, больше работы. Но она не могла, по чисто психологическим соображениям, отказать им в развлечениях. Развлечения эти были грубыми и низменными. Впрочем Кэродайну было все равно. Он подождал пьяного, что, как он знал, было неизбежно, и, избегая с обманчивым безразличием полицейских, которые всегда ходили по двое, пошел за ним. Он намеревался всего лишь выкрасть его документы.
Но человек, напившись, упрямо хотел доказать что-то антигравитационной опоре, поддерживающей пятидесятиэтажную платформу. Платформа парила на высоте пол-мили и без сомнения была главным местом отгрузки и погрузки. Пьянчужка проигнорировал предупредительные заграждения, перелез через них, и ему размозжило голову антигравитационной опорой. Опора поддерживала платформу и упиралась в площадку - можно было с уверенностью сказать, что она держала вес планеты.
И вот теперь, вооруженный именем Константина Чада, грузчика, имея право действовать между заводами, Кэродайн, усталый как собака, направлялся в ближайшую ночлежку.
Его усталый мозг обнаружил вполне объяснимую связь между работой пьяного в этом мире машин и его смертью. Человек, перевозивший грузовые поезда с такой огромной гиперзвуковой скоростью, запросто мог захотеть подраться и с опорой, поддерживающей грузовую платформу. Более сложные проявления человеческого разума были чужды здесь, на этой планете в секторе Галактики, переполненном солнцами и планетами, как и за Распадом, где сама Земля была центром пяти миллионов солнечных систем.