Буквы Д и R были написаны не так, как написал бы их с детства сроднившийся с английским языком корреспондент, буква D имела залихватский хвостик слева внизу, а справа полуокружность с закорючкой. Буква R походила на русское И. Англичанин или американец написал бы ее иначе - в виде наклонной палочки с горизонтальным ответвлением в верхней трети. Зато человек, закончивший в Советском Союзе среднюю школу, навсегда привык писать именно так. Самому Корину тягомотный процесс переучивания доставил немало огорчений, когда его в КГБ готовили к работе в Америке. К тому же буквы стояли не слитно, что характерно для англоязычной манеры почерка, а разделялись небольшими интервалами. Последнее ни в коей мере не было обязательным, но косвенно подтверждало мнение Корина: обращение "DEAR JOHN" написано русским, причем не давно натурализовавшимся эмигрантом, а русским из Советского Союза или России (в зависимости от времени приезда на Запад).
Сам по себе этот факт ничего не давал Корину.
Мало ли русских, в том числе с криминальными наклонностями, бродит по миру. Но Корин заложил его в резервную обойму памяти как дополнительный штрих. Может сработать, а может и нет.
Он расправил бумагу, сложил вчетверо, сунул в карман и продолжил обыск, занявший два часа и давший те результаты, каких и ждал Корин, то есть нулевые. Он запер квартиру, вышел на улицу и бросил ключи в почтовый ящик мадам Дюмар. Потом он купил в киоске газету с портретом Дорена и отправился к телефону-автомату.
- Полиция, - откликнулся официальный женский голос.
Корин заговорил по-английски с утрированным акцентом южных штатов.
- Есть причины предполагать, что разыскиваемый вами Кеннет Дорен скрывался в пятой квартире дома 29 по улице Демер. Проверьте отпечатки пальцев.
- Кто вы? - быстро спросила женщина. - Назовите себя! Откуда у вас эти све...
Он понимал, что сделал лишь то, что и без него сделала бы бельгийская полиция, правда, не так быстро. Но было и еще одно немаловажное обстоятельство - клочок бумаги с началом письма. Если выяснится, что Дорен действительно побывал в пятой квартире, в страшную фабулу охоты за людьми ЦРУ ворвется холодный российский ветер...
Экспресс прибыл в столицу Франции далеко за полночь. Усаживаясь в "Ситроен", Корин подумал, что нет смысла ехать домой, лучше навестить Стефи. Он набрал номер. Долгие гудки без ответа. С тревогой Корин нажал на рычажок и адресовал второй вызов Лигейе Маллиган в отель "Лион". Трубку взял Шеннон.
- Корин, наконец-то! - сердито воскликнул он. - Это ваша традиция болтаться невесть где, когда вы больше всего нужны?
Корин пропустил тираду и спросил:
- Где Стефи?
- Мисс Джонсон? Я был у нее, там все в порядке... В чем дело?
- Я тоже хотел бы знать, в чем дело. Ее телефон не отвечает. Когда вы у нее были?
- Да сегодня вечером. То есть уже вчера... Понимаете, мы разыскивали вас. Я позвонил мисс Джонсон, не дождался ответа и поехал к ней, а Лигейя поехала к вам...
- Не так пространно, - оборвал Корин.
- Она открыла мне, только что вернулась из ресторана... Мы поговорили, и я ушел.
- Черт! - выругался Корин. - В общем, ее нет...
Встретимся на ее квартире.
Шеннон был хорошим водителем, вдобавок стартовал он ближе к дому Стефи, но обогнать Корина в эту ночь мог разве что дьявол на болиде "Формулы-1".
Стефи в квартире не было, это Корин почувствовал сразу. Все предметы обстановки покоились на своих местах, не сдвинуты, не разбиты, постель не смята. Никакой записки. Корин бегло осмотрел замок - похоже, отмычкой не шуровали.
Появился встревоженный Шеннон.
- Что? - включился он с порога.
- Ничего. Где Лигейя?
- В полиции. Слушайте, Джон, может, вы зря порете горячку, а? Она же не заключенная. Что, если в данный момент она аплодирует ночной программе в "Мулен Руж"?
Слова Шеннона не успокоили Корина, в предложенную версию он не поверил. Ирландец достал из бара полбутылки бренди, разлил - себе на донышке, а Корину полную рюмку.
- Придите в себя, Джон. Отбросьте эмоции - давайте думать логично. Вы знаете мисс Джонсон лучше, чем я.
- Да, и я знаю, что она не поклонница ночных развлечений, тем более ее предупреждали...
Шеннон отобрал рюмку у Корина и восполнил убыль.
- Давайте исходить из того, что мисс Джонсон не похищена. Условный звонок известен только мне, вам и Лигейе, она не открыла бы дверь постороннему.
- Верно, - подтвердил Корин. - Она не открыла бы никому. Кроме нас троих.
- А если ей предварительно позвонили по телефону, состряпали сверхубедительную причину?
- Нет, - повторил Корин уже не так уверенно. - Вряд ли, а впрочем, кто знает... Когда вы были здесь, она не показалась вам встревоженной, возбужденной, испуганной? Ничего необычного не заметили?
- Как будто нет, - с сомнением протянул Кристофер. - Вот только...
- Что?
- Я говорил Лигейе... Мне представлялось, что ее не очень-то устраивает положение арестантки.
Но пока ясно одно, - заключил он. - Куда бы ни ушла мисс Джонсон, она покинула квартиру по доброй воле. И особых оснований для беспокойства я не вижу.
- Я тоже, а все-таки как вы намерены ее искать?
Шеннон вздохнул.
- Обычными способами. Справиться в полиции о несчастных случаях. Автокатастрофы. Больницы. Неопознанные трупы... Простите!
Корин молча кивнул.
- Этим займемся мы с Лигейей. Ну, а куда она могла отправиться в Париже живая и здоровая, вам виднее...
Шеннон позвонил в отель "Лион".
- Лигейя еще не вернулась, - проинформировал он.
- А зачем ее занесло в полицию?
- Искать убийцу Эпилгейта.
- Ночью?!
3
Шеннон ошибся, но не сильно. Лигейи Маллиган не было в полиции. Она полулежала на мягких подушках в доме немолодого, но крепкого холостяка комиссара Дебриза и слушала нежно журчащий саксофон Шаде в композиции "Сьемире Хэй Эсперанца", льющейся из вытянутых колонок музыкального центра "Сони".
Дебриз достался Лигейе по наследству от Фрэнка Коллинза. В свое время полковник вытащил комиссара из крупных неприятностей, в которые тот угодил благодаря неосмотрительности, и теперь ЦРУ имело надежный источник в парижской полиции. Лигейя вполне могла поднять комиссара с постели и среди ночи погнать на службу, так велика была совместная власть секретов Коллинза и колдовского обаяния мисс Маллиган. Не застав Корина, она развернула машину и покатила к комиссару Дебризу домой. Айбиэмовский компьютер на вилле комиссара был напрямую соединен с электронными архивами и оперативной базой данных полиции, так что Лигейя с тем же успехом получала информацию в более комфортных условиях.
Комиссар Дебриз в восточном халате вышел из кабинета с серебряным подносом, на котором стояли два высоких тонконогих бокала с мерцающей в неярком свете бра янтарной жидкостью. Возле бокалов примостились компьютерные распечатки с пометками комиссара.
Девушка взмахнула крыльями ресниц, полоска ее зубов сверкнула в уютных сумерках гостиной.
Она приняла бокал и чуть прикоснулась губами к густо-солнечному напитку.
- О! - кратко оценила она.
Комиссар опустился на диван рядом, снял с подноса второй бокал и листы бумаги.
- Боюсь, что разочарую вас, дорогая Лигейя, - признался он, кивая на документы. - Ответ на ваш первый вопрос, увы, - "нет". Нам неизвестен человек, чьи приметы вы описали. Но видите ли, приметы слишком неопределенные, а шрам мог быть камуфляжем. На всякий случай даю вам список из тридцати семи молодых людей, задержанных за различные правонарушения в течение года...
- Тридцать семь? - ужаснулась девушка. Комиссар виновато наклонил голову.
- Здесь только те, кто более или менее подходит под ваши требования. Без шрамов, к сожалению.
Лигейя пробежала список глазами. В основном, конечно, французы, но есть два бельгийца, испанец и немец.
- Спасибо и на этом, - поблагодарила она. - А второй вопрос?