Эту серьезную и ответственную задачу приказано было возложить на штурманов авиаполков. И не случайно. Они были более грамотны в штурманском отношении и поэтому лучше других летчиков могли производить маршрутные полеты. Кроме того, у штурмана было «чуть-чуть» поменьше обязанностей, чем у командиров эскадрилий.
Итак, кроме всех прочих обязанностей, которые я выполнял вместе с летчиками полка, пришлось стать еще и разведчиком. Ведомым себе выбрал летчика из первой эскадрильи, единственного в полку летающего сержанта, Дмитрия Кульчицкого. Все знали этого добродушного украинца, простого парня, влюбленного в авиацию.
Мало кто в полку называл Дмитрия по фамилии. Все его звали просто Митько. Он оказался хорошим летчиком и как-то быстро пришелся по душе коллективу. Совсем недавно командование послало ходатайство о присвоении Кульчицкому звания младшего лейтенанта.
Вот на этого молодого летчика и пал мой выбор. Командир эскадрильи Виктор Савченко не возражал.
– Поговори сам с Митьком. Парень он не из робкого десятка.
На мое предложение Митько ответил с улыбкой.
– А чего ж, раз треба, значит треба. Будем летать с вами, товарищ старший лейтенант, вместе.
– Учти, Митько, полеты на разведку – дело сложное. Разведчиков в любое время могут перехватить немцы, а мы с тобой только вдвоем.
– Да, дело це дуже небеспечне, – почесал затылок Митько, – а дурных и в церкви бьють.
– Ну, значит, порядок! Договорились!
Дружба с Митько завязалась у нас крепкая, он не отставал от меня ни на шаг, а я видел в нем своего младшего брата. Спим рядом, в столовую идем вместе, получаем задание, готовим карты для полета. Летим, чувствуя локоть друг друга, вместе делим все радости и горе. Одним словом, сдружились так, что я не мог себе представить, как бы летал с другим ведомым.
Бывало, поставит командование задачу, идешь к самолету и думаешь: (Туда-то доберемся. А обратно? Ведь как-никак, а летим в глубокий тыл противника, и всякое может случиться».
Митько только нахохлится как воробей, посматривает на меня молча. Сядет в кабину, передаст коротко по радио:
– Готов!
Немцы тщательно изучали полеты наших самолетов-разведчиков. Они ежедневно фиксировали маршруты и высоты их полетов и стремились противодействовать ведению разведки. Ни в коем случае нельзя было летать шаблонно, по одному и тому же маршруту и профилю.
– Если наши полеты будут похожи один на другой, – говорил я Митько, – нас обязательно перехватят фашисты, и мы когда-нибудь непременно потерпим неудачу.
Приходилось тщательно готовиться к выполнению заданий.
Каждое утро нас знакомили с линией боевого соприкосновения своих войск с противником. Эта линия часто менялась, войска стремительно продвигались вперед. Ведь освобождались новые города и населенные пункты.
Вылетая на разведку, необходимо было знать, из какого населенного пункта нас могут обстрелять фашисты. Приходилось разрабатывать различные варианты воздушного боя с истребителями противника. Одним словом, готовить себя ко всяким неожиданностям или, как говорят, быть во всеоружии.
Такая продуманная подготовка, предусматривающая постоянное взаимодействие в полете двух летчиков, давала хорошие результаты. Мы произвели не один десяток вылетов на разведку, привозили ценные сведения о противнике и ни разу не были застигнуты врасплох.
В январе получили задание вылететь на разведку населенных пунктов Остроленка, Мышинец, Биалла, Кельно, Стависки. Погода отвратительная. Низкая облачность со снегопадом. Решили проходить линию фронта под облаками.
Взлетели и тут же чуть не потеряли друг друга. Наблюдаю за Кульчицким. Он держится рядом, молчит. Предстоит далекий путь в тыл противника. Через несколько минут полета пересекли линию фронта, а через десять минут погода начала заметно улучшаться: снегопад прекратился, облака тонкие, кое-где появились окна в облачности, вот-вот проглянет солнце. Нам это невыгодно, если появятся фашистские истребители, тогда – неравный бой далеко за линией фронта.
Разговаривать по радио нельзя, наблюдательные посты моментально запеленгуют.
Через двадцать минут полета выходим на шоссейную дорогу. Рядом полотно железной дороги и лесной массив. А вот и населенный пункт Мышинец. Летим вплотную, под облаками. Кульчицкий зорко смотрит по сторонам, и я надеюсь на него, как на самого себя.
Сосредотачиваю внимание на населенном пункте. Вижу множество автомашин, во дворах, под деревьями стоят танки, самоходные орудия, дымится походная кухня. Небольшими группами и а одиночку возле машин и танков копошатся немцы. В переулке промчались два мотоциклиста. В центре населенного пункта, возле большого здания, стоят три легковых автомашины, мотоциклы: наверное штаб.
Пока все тихо. Отошли километров на десять. Разворачиваемся со снижением до предельно малой высоты, чтобы самолеты перемещались относительно земли, с максимальной скоростью. Этим самым мы затрудним зенитчикам условия ведения огня.
Летим дальше. Населенный пункт Биалла. Наблюдаем более двух десятков танков и самоходок, примерно столько же автомашин, много солдат и офицеров. Здесь опасная зона: где-то недалеко, с фашистского аэродрома, сейчас будут подняты истребители, которые постараются нас перехватить. Посты наблюдения окажут им в этом помощь.
Мысленно запоминаю ориентиры для нашего обратного пути: справа находится лесной массив, затем небольшая прогалина, потом опять лес.
Разворачиваемся на лес. Летим, прижавшись к самым макушкам деревьев. Теперь главное следить за воздухом. Но что это? В лесу расположились танки, сосчитать их трудно, но, как видно, не менее двух десятков. Немцы огня не открывают, должно быть, не ожидали нашего появления. Так мы пролетели по всему маршруту, фиксируя наличие техники и живой силы противника.
На обратном пути при подходе к линии фронта видим, как летят на перехват два «мессершмитта».
– Митько, держись! Смотри внимательно!
– Вижу.
Для свободы маневра увеличиваем интервал – между самолетами.
– Подходят! – передает Кульчицкий.
Мой самолет с набором высоты попадает в облака. Пролетев секунд тридцать-сорок, выхожу из облачности. Вижу, как мимо меня проскочил «мессершмитт», Митько не видит немца. За первым «мессершмиттом» тянется второй.