Он ложится на свою койку и устало закрывает глаза – ему все еще трудно двигаться, даже небольшое движение приводит к тому, что Сергей начинает задыхаться.
Услышав шорох, биолог открывает глаза.
В клетке волк подползает к пластиковой миске и жадно лакает воду. Передохнув, волк пытается подняться на ноги.
– Да лежи ты спокойно, – бормочет Сергей.
Первая попытка заканчивается неудачей – ноги сейра подкашиваются и он падает на пол. В его глазах появляется знакомое Сергею упрямое выражение и волк снова пытается встать. Он поднимается на дрожащие ноги и в этот раз у него получается остаться стоять. Сейр неуверенными из-за подавляющей слабости шагами подходит к подносу, на котором лежит кусок говядины, и начинает есть.
– Ешь понемногу, – тихо говорит ему Дубинин.
Как будто понимая его слова, волк поднимает голову и смотрит на человека.
– Теперь нам с тобой нужно быть очень осторожными с едой. Наши желудки привыкли к недостатку пищи, – говорит Сергей, – и много еды для нас равносильно приему порции яда. Понимаешь?
Волк смотрит на него, совсем по-собачьи наклонив голову набок. Мясо заботливо порезано на маленькие кусочки и волк осторожно берет зубами один из кусков.
– Вот так, – удовлетворенно шепчет Сергей.
Волк проглатывает четыре куска мяса и возвращается на свою теплую подстилку – Сергей выпросил ее в госпитале специально для своего «подопечного».
– Поспим? – спрашивает Дубинин у сейра.
Волк послушно, как кажется Сергею, закрывает глаза. Биолог опускает голову на подушку и засыпает.
Волк открывает глаза и долго смотрит на спокойно спящего человека…
Этар оставил попытки влиять на сознание Сергея. Теперь он знал, что человека зовут Сергей Дубинин, что он биолог – человек, пытающийся разобраться в сложных хитросплетениях и загадках вечно меняющейся природы. Сейр поклялся самому себе, что он никогда больше не будет пользоваться своей способностью влиять на психику человека, которого он так долго считал своим врагом. После того, как Этар понял, что человек спас его от неминуемой смерти, сейр с каждым днем чувствовал, как растет внутри него чувство благодарности к человеку, как расцветает полевой цветок под теплыми лучами ласкового солнца. Он всё еще не решался заговорить с Сергеем, но желание поговорить усиливалось с каждым днем, с каждым проглоченным куском, с каждым глотком воды…
Проснувшись, Сергей взял с тумбочки около кровати банку с витаминами и, опираясь на палку, подошел к клетке. Волк проснулся и смотрел на него.
– Пора подкрепиться, как говорил один толстый чувак с моторчиком в штанах, – пропыхтел Сергей, становясь на колени и пролезая в узкое отверстие лаза. – Знаешь, – он посмотрел в золотистые с карими искорками глаза, – сейчас я очень жалею, что у меня такого же моторчика – ходить трудновато.
«Экономь силы», – возникла в голове чужая мысль.
Пластмассовая банка выпала из внезапно ослабевших рук Сергея и откатилась в сторону, весело гремя перекатывающимися внутри таблетками, как погремушка с мудреными надписями по латыни.
Голос, возникший в голове Сергея, показался ему голосом четырнадцатилетнего подростка. Он был молод и немного застенчив.
Поначалу Сергей, естественно, подумал, что он все-таки сошел с ума. Он мотнул головой, в голове слегка зазвенело – его организм явно еще не был готов к подобным энергичным упражнениям. Сергей уставился на волка и почувствовал, как глупая улыбка растягивает его губы:
– Извини, что спрашиваю, но тебе ничего не послышалось только что?
«Тебе ничего не послышалось – это я с тобой говорю», – снова молодой чужой голос.
Золотистые глаза серьезно смотрели на него, Сергей провел рукой по мгновенно вспотевшему лбу и перевел дыхание.
«Прости, что не заговорил с тобой раньше и прошу прощения, если напугал», – теперь в глазах волка прыгали искорки смеха.
– Что же это получается? – пробормотал Дубинин. – Телепатия?
«Это слово мне незнакомо».
– Но я же слышу твой голос у себя в голове?
«У каждого развитого сознания есть область, чувствительная к ментальной передаче. Такая область есть и тебя, и у меня. Я просто представляю себе твое сознание и говорю на своем языке, а твой разум переводит мои мысли, направленные к тебе, на твой язык».
– Вот это да! – восхищенно прошептал Сергей, сам не зная того, копируя Илайджу Аттертона.
«Все сейры могут общаться подобным способом, но мы предпочитаем общаться по-своему, на своем языке».
– Скажи что-нибудь по вашему, – попросил Сергей.
Волк издал негромкое прерывистое рычание. Сергей с уважением прислушался, пытаясь установить хоть какие-нибудь ассоциации с известными ему языками, но, естественно, у него ничего не получилось.
«Я сказал, что рад знакомству с тобой и благодарен тебе за то, что сохранил мне жизнь».
– Не стоит, – покраснел Сергей, – просто я…
«Ты был расстроен из-за того, что я отказался принимать пищу, я знаю».
– Откуда ты узнал?
Волк наклонил голову, в его глазах Сергей заметил стыд и раскаяние.
«Я должен извиниться перед тобой, Сергей…»
– Ты знаешь мое имя?
«Да. Прости, я не представился, меня зовут Этар».
– Будем знакомы, – Сергей взял лапу волка в свои руки и легонько (вес даже такой исхудавшей лапы был не из легких) потряс.
Волк с интересом посмотрел на него.
– Это наш обычай приветствовать друг друга, – Сергей осторожно выпустил лапу сейра из рук.
«Понятно».
Волк помолчал немного, явно чувствуя себя неловко.
«Сергей, мне стыдно признаться тебе в том, что я совершил, но я должен рассказать тебе что-то очень важное».
– Ты не виноват в том, что отказывался от еды, Этар…
«Дело не в этом. Ты сам чуть не умер от голода и …»
– Я сам виноват.
«Нет!», – неслышно вскричал сейр. «Не смей обвинять себя в чем-то! Это я чуть не убил тебя».
– Не понимаю.
«Мы можем воздействовать на психику враждебных нам существ. Я считал тебя своим врагом и замыслил уничтожить тебя, сломить твой разум. На протяжении всего того времени, что ты проводил здесь я пытался проникнуть в твой разум. Однажды мне это удалось».
В глазах Этара застыла мука и печаль.
«Я наводнил твое сознание кошмарами, я выпустил на волю все твои подспудные страхи, заточенные в самом темном, в самом страшном месте твоей психики. Я терзал твой рассудок, с каждым днем подчиняя тебя своей воле. Ты спал все меньше и меньше, тебя терзали страшные сны, в которых ты бежал от страшного зверя по темному лесу, ты бежал, но каждый раз этот зверь настигал тебя и безжалостно убивал. Этим зверем был я».
– Я ничего такого не помню, – прошептал Сергей.
«Ты не мог ничего помнить – я не дал тебе такой возможности. Довольно скоро мне наскучило изводить тебя по капле и я начал действовать более решительно».
– Зачем ты так сделал? – в голосе Сергея не было ноток ненависти или страха, Этар слышал только непонимание и сожаление.
«Я хотел отомстить – вы убили всех моих близких в первый же день, когда мы подошли к вашему поселению».
– Вы хотели убить нас?
«Нет, мы хотели приветствовать вас на нашей земле, но вы начали убивать нас».
– Ох, – выдохнул Сергей, – мы догадывались об этом, но не знали наверняка. Посмотри в мой разум и ты сам убедишься в том, что мы не хотели вас убивать.
Сейр пристально посмотрел в глаза Дубинина и Сергей ощутил какой-то неприятный холодок внутри.
«Теперь я вижу», – голос сейра был тих и печален, – «и мы, и вы совершили непоправимую ошибку. Как жаль…»
– Ты веришь мне? Веришь, что мы не замышляли это зло? – Сергей коснулся лапы сейра.
«Верю», – вздохнул волк, – «поверь же и мне – я хотел отомстить тебе. Ты был для меня всем тем злом, о котором ты говоришь».
– Прости меня.
«И ты прости».
Они замолчали, с сожалением глядя друг другу в глаза.
«Я остановился на том, что постепенно подчинил тебя своей воле. Ты сам помог мне в этом».