Множество сказок и преданий повествуют об этом ритуале. Вспомните, каким изощренным испытаниям подвергаются мужчины, прежде чем получить в супруги женщину — царевну, спортсменку и красавицу. Вспомните, сколько пришлось пережить и выполнить всяческих заданий Иванушке-дурачку с его Коньком-Горбунком, чтобы стать суженым собственной добычи. Сколько испытаний выпало на долю младшего брата Ивана в сказке про Царевну-лягушку за то только, что дал он слабину и, не дождавшись положенного срока, сжег лягушачью шкурку Василисы Премудрой! А сколько полегло царевичей в борьбе за Шамаханскую царицу! О том же, как глумятся принцессы из европейских сказок над потенциальными женихами, лучше и вовсе не вспоминать! Невыполнимые задания и неразрешимые загадки, а не справившемуся — смерть!
Слабый и несостоятельный самец не возбуждает, а потому он не может стать отцом будущего потомства самки, и она пытается его уничтожить. В человеческом обществе, разумеется, до такого не доходит, но зато на уровне межличностных отношений эта ненависть и презрение выражаются в полной мере. Если мужчина пытается играть роль мужчины, т. е. желает получить «доступ к телу» женщины, но при этом не дает своей избраннице ощущения уверенности, надежности, защищенности, если он не рассматривается ею как предмет восхищения, то чувства этой женщины к этому мужчине будут самыми неблагоприятными.
Поэтому всякий раз, когда мужчина претендует на право называться «мужчиной», а не «другом», «приятелем», «хорошим человеком», он должен чувствовать себя состоятельным и быть состоятельным. И речь не идет ни о банальной агрессии, ни о финансовом достатке, как кто-нибудь, может быть, подумал. Эта «состоятельность» означает буквально следующее: женщина, находясь рядом с таким мужчиной, с одной стороны, чувствует себя абсолютно защищенной (как за каменной стеной), а с другой стороны, она чувствует, что рядом с нею «боец» — решительный, сильный и несгибаемый мужчина. Мужчина, «прогнувшийся под изменчивый мир», это уже не мужчина, это «оно». И хуже нет, когда женщина так характеризует своего партнера: «Человек он, конечно, хороший, но не орел...»
Психология животных:
«Почему мы не птицы, почему не летаем?»
Следующее утверждение, наверное, звучит постыдно для представителей нашего вида, но, к сожалению, мы теперь только внешне напоминаем представителей своих полов. Нам впору заново обучаться настоящей мужественности и подлинной женственности, причем учиться нам придется не у кого-нибудь, а у братьев наших меньших, что уж и вовсе должно быть постыдно для «властителя природы». Но что поделать... Вот как Конрад Лоренц описывает отношения влюбленных серых гусей — точнее, серого гуся и серой гусыни, исследованию которых он посвятил всю свою жизнь.
«Зрелый же самец, — рассказывает Конрад Лоренц в своей знаменитой на весь мир книге „Агрессия, или так называемое Зло", — оповещает о своей любви фанфарами и литаврами; просто невероятно, насколько может внешне измениться животное, не располагающее ни ярким брачным нарядом, как костистые рыбы, распаленные таким состоянием, ни специальной структурой оперения, как павлины и многие другие птицы, демонстрирующие при сватовстве свое великолепие.
Со мной случалось, что я буквально не узнавал хорошо знакомого гусака, если он успевал „влюбиться" со вчера на сегодня. Мышечный тонус повышен, в результате возникает энергичная, напряженная осанка, меняющая обычный контур птицы; каждое движение производится с избыточной мощью; взлет, на который в другом состоянии решиться трудно, влюбленному гусаку удается так, словно он не гусь, а колибри; крошечные расстояния, которые каждый разумный гусь прошел бы пешком, он пролетает, чтобы шумно, с триумфальным криком обрушиться возле своей обожаемой. Такой гусак разгоняется и тормозит, как подросток на мотоцикле, и в поисках ссор, как мы уже видели, тоже ведет себя очень похоже.
Когда мальчик шестнадцати лет читает сцену насильствования героини романа, это не возбуждает в нем чувства негодования, он не ставит себя на место несчастной, но невольно переносится в роль соблазнителя и наслаждается чувством сладострастия.
Возлюбленная юная самка никогда не навязывается своему возлюбленному, никогда не бегает за ним; самое большее — она как будто случайно находится в тех местах, где он часто бывает. Благосклонна ли она к его сватовству, гусак узнает только по игре ее глаз; причем, когда он совершает свои подвиги, она смотрит не прямо на него, а будто бы куда-то в сторону. На самом деле она смотрит на него, но не поворачивает головы, чтобы не выдать направление своего взгляда, а следит за ним краем глаза, точь-в-точь как это бывает у дочерей человеческих».
Впрочем, этому тексту уже более полувека, а при нынешних темпах развития человечества — это целая вечность. И если сейчас у «дочерей человеческих» можно еще увидеть некоторое подобие описанного К. Лоренцем поведения, то большинство мужских попыток вести себя хотя бы как серый гусак из этого рассказа оборачиваются комическим эпатажем. И проблема не в том, что «утрачены былые манеры», а в том, что мы — современные люди — чем дальше, тем больше теряем ощущение собственного пола, этой необычайно важной частички себя, наличие которой в структуре гармоничного человеческого существа необходимо категорически. Пол — это одна из наших основ, его жизнь в нас дает нам силы, является источником ярких и так нужных нам переживаний, пол — это то, без чего все наше человеческое существо сморщивается, как лопнувший надувной шарик.
Почему же мы не птицы, почему не летаем?!.
Садизм и мазохизм занимают особое место среди перверзий, так как лежащая в основе их противоположность активности и пассивности принадлежит к самым общим характерным чертам сексуальной жизни.
Мужчины, где вы?!
Все в нашем с вами обществе поставлено с ног на голову. Не знаю, как это воспримут мужчины, но от женщин мне как психотерапевту постоянно приходится слышать: «А где они, эти ваши мужчины?]» И действительно, для современной женщины найти «настоящего мужчину» — задача почти неразрешимая. Ведь для нее мужчина — это не просто человек, обеспечивающий достаток семьи и сексуальный партнер, современная женщина и сама способна себя обеспечить, и с сексом уж как-нибудь, да разберется. Мужчина в восприятии женщины — это, прежде всего, очень специфическое и весьма определенное ощущение. О том, мужчина перед ней или «лицо мужского пола», женщина судит по тому, как она сама себя в этой компании ощущает. Если она чувствует себя женщиной, если это чувство впечатляющее, завораживающее, доставляющее наслаждение, то, безусловно, с ней рядом мужчина, а так...
Но оправданны ли эти претензии? А если оправданны, то с чем связана эта катастрофическая «девальвация мужского начала»? Вот этими вопросами и озадачилась современная наука, почесала свою лысоватую голову и вынесла вердикт: предъявленные претензии оправданны, а причины следует искать в соответствии с заведенной традицией — «Cherchez la femme». Говоря по-русски: мужиков нет, ищите женщину. Впрочем, тут дело даже не столько в женщине, сколько в нашей культуре и роли, которая отведена в ней женщине (отведена, понятно, не без непосредственного мужского участия).
Как мы уже выяснили, хорош тот мужчина, которому женщина хочет довериться, ввериться, принадлежать. Если у нее такого чувства не возникает, то и грош цена такому мужчине. Следовательно, он должен быть «героем» и «обладателем». Но кто воспитывает в нашем обществе «героев»? С самого раннего детства мальчики — эти «заготовки под мужчин», находятся под непрерывным— и неослабевающим женским контролем. Вся реальная власть в жизни мальчика принадлежит женщине. Ведь что такое «власть имущий» — это тот, от кого ты зависишь, тот, кто принимает решения о твоей судьбе. В жизни конкретного человека власть принадлежит не абстрактному закону и государственной конституции, не президенту и не правительству. Реальная власть принадлежит родителям, которым подчиняются дети (а все мы дети своих родителей), воспитателям в детских садах, учителям в школах и вузах, врачам (с их ужасными иглами и прочими назначениями, а также освобождениями от физкультуры и армии), а также милиционерам.