Расчет его оказался точен: клиент снова вышел на связь и, значит, хотел купить еще, убедившись, что дело стоящее. Что было приятно не столько по финансовым соображениям (хотя и по ним тоже), но и потому, что Зубов лишний раз убедился, что он умеет разбираться в людях. Потому что драгдилер тоже должен быть психологом, чтобы продать клиенту нужный наркотик: это только так говорится – «кислота», а марки – они разные бывают. Где спида добавят, где других амфетаминов, а кто-то, говорят, и опиатами не брезгует. Потому и картинки рисуют, чтоб человек знал, что покупает. И, соответственно, что продает.
Через час Олег почувствовал, что готов к следующему переходу. Он сказал себе, что хрустальный шар станет для него воротами в мир духов, и еще раз сосчитал до десяти. Потом он произнес призывание всей семьи Эшу, а после – призывание Эшу да Капа Претта:
Эшу да Капа Претта, часто отождествляемый с прославленным Бароном Самеди, был одним из самых мощных и мрачных духов из первого пантеона лоа. Он считался специалистом по черной магии, и работать с ним надо было чрезвычайно осторожно. Именно поэтому Олег слегка беспокоился в связи с кошачьим черепом.
Он повторил призывание несколько раз, а потом внезапно почувствовал, что Эшу да Капа Претта здесь. Тогда он достал сделанную из черного крепа куколку.
Материалом ему послужил кусок траурной ленты, все на ту же Пасху оторванной от венка какого-то братка на кладбище (на памятнике покойник был изображен на фоне своей машины. Эмблема «мерседеса», знакомый Олегу по одноименной серии «экстази», был хорошо различим). Куколку Олег соорудил заранее, засунув ей в голову волос Зубова. Он посчитал, что этого достаточно для того, чтобы отождествление произошло.
Теперь он взял приготовленный нож с белым лезвием и сделал разрез на спине у куклы. Олег боялся, что кукла развалится, но она выдержала. В прорезь он положил клочок пергамента с написанным на нем именем «Дмитрий Зубов», а также посыпал туда перец чили. Потом он положил куколку в круг и обратился к Эшу да Каппа Претта.
Надо сказать, что Олег никогда раньше не практиковал подобной магии. Одно дело – наколдовать себе немного денег или попросить помощи в сексуальных делах, другое дело – убить человека. Может быть, Олег потому так и уцепился за этот случай, что давно уже думал, что хорошо бы попрактиковаться вбилонго . Как всегда, главное было найти жертву, и Олег уже прикидывал, не поместить ли где объявление – мол, берусь за выполнение заказов. Это решало и другую проблему: в случае, если жертва оказывалась хорошо защищена, ответное проклятие поражало заказчика, а не самого мага. У магов – особая карма и свои расчеты с судьбой. Но с другой стороны Олег опасался так открыто выходить на рынок киллерства: профессионалы, работавшие по старинке огнестрельным оружием и взрывчаткой, вряд ли обрадовались бы появлению конкурента.
В момент раздумий и объявился Дима – и это сразу решило все вопросы. Мир Милы был таким же тонким и неральным миром, как вселенная вудуистких божеств. Получалось, что своей бестактной мистификацией Зубов потревожил покой универсума, намного превосходящего сложностью структуры его собственный – и потому было бы справедливо, если бы возмездие пршло из магического мира. Духи Вуду отомстили бы за поруганных принцев Семитронья.
Клиент должен был ждать Диму во дворе в девять вечера. В это время уже темнело, и труднее было заснять их встречу – и хотя заказчик ни о чем не просил, Дима на всякий случай взял с собой десяток марок: вдруг тот клюнет и удастся спихнуть ему все, уверяя, что это – опт и потому дешевле.
В прошлый раз, когда они встречались, покупатель приехал на роскошной машине. Дима залез внутрь, и из рук в руки они передали под приборной доской несколько купюр и две марки. Это было удобно, хотя Зубов чуть было не сел на измену – если бы покупатель хотел его наебать, лучшего места, чем машина, для этого нельзя придумать: пригрозить пистолетом или там ножом, все отобрать и выкинуть на полном ходу. Кто будет разбираться?
В тот раз, однако, все обошлось, а сегодня покупатель был без машины. Он сидел на скамейке в тени и окликнул Зубова, когда тот замер посреди двора, оглядываясь по сторонам. Дима радостно махнул рукой и, только приблизившись, понял, что это совсем другой человек.
Теперь пришел черед игл. Он втыкал их одну за другой, все двенадцать штук, стараясь попадать в те места, где должны были бы находиться чакры. Впрочем, он знал, что главная игла – тринадцатая. Священность этого числа в вудуисткой традиции имело множество объяснений, но сейчас Олег представил себе семь властителей Семитронья в качестве идеальных сущностей и прибавил к ним шестерых соответствующих им неведомых живых людей. Седьмой была Мила, она была мертва, и потому иголок было только тринадцать. Он воткнул последнюю прямо в сердце фигурки и замер, ожидая какого-то знака. Его не последовало, но он и так знал, что дело сделано. Смертоносное железо вошло в сердце – куколки ли, живого ли человека – теперь уже не разобрать.
Он поблагодарил всех Эшу и в особенности – Эшу да Каппа Претта и начал обратный отсчет. На счет «один» он должен был выйти из транса.
«Подпись я, что ли, перепутал?» – подумал Зубов. Каждый из клиентов имел условную подпись для сигналов на пейджер – так безопасней. Хотя риска не было фактически никакого, Зубов на всякий случай страховался: мало ли что будет дальше?
Сидевший в тени человек оказался старым знакомым, тоже – из деловых, как раз и познакомивший его с давешним покупателем. «Ну что ж, как говорится, старый друг лучше новых двух», – подумал Дима, огорченный, что его хитрые расчеты не сбылись и, похоже, ему так и не удалось заполучить нового клиента – и в этот момент человек поднялся со скамейки и вскинул руку. Беззвучный огонь дважды сверкнул в лицо Зубову.
Пятый лепесток
Загремел гром.