– Банга! Банга!..
Но никто не пришёл на этот зов, отчего опять забормотал белый человек.
– Хм, – пискнул кот, – курьёзное явление. Он каждый год в такую ночь приходит сюда, ведь вот понравилось же место? И чистит руки, и смотрит на луну, и напивается.
Тут заговорил лиловый рыцарь голосом, который даже отдалённо не напоминал коровьевский, а был глуховат, безжизнен и неприязнен.
– Нет греха горшего, чем трусость. Этот человек был храбр и вот испугался кесаря один раз в жизни, за что и поплатился.
– О, как мне жаль его, о, как это жестоко! – заломив руки, простонала Маргарита.
Человек выпил ещё, отдуваясь, разорвал пошире ворот одеяния, видимо, почуял чьё-то присутствие, подозрительно покосился и опять забормотал, потирая руки.
– Всё умывается! Ведь вот скажите! – воскликнул кот.
– Мечтает только об одном – вернуться на балкон, увидеть пальмы, и чтобы к нему привели арестанта, и чтобы он мог увидеть Иуду Искариота. Но разрушился балкон, а Иуду я собственноручно зарезал в Гефсиманском саду, – прогнусил Азазелло.
– О, пощадите его, – попросила Маргарита.
Воланд рассмеялся тихо.
– Милая Маргарита, не беспокойте себя. Об нём подумали те, кто не менее, чем мы, дальновидны.
Тут Воланд взмахнул рукой и прокричал на неизвестном Маргарите языке слово. Эхо грянуло в ответ Воланду, и ворон тревожно взлетел с плеча и повис в воздухе.
Человек, шатнувшись, встал, повернулся, не веря ещё, что слышит голос, но увидел Воланда, поверил, простёр к нему руки.
А Воланд, всё также указывая рукой вдаль, где была луна, прокричал ещё несколько слов. Человек, шатаясь, схватился за голову руками, не веря ни словам, ни явлению Воланда, и Маргарита заплакала, видя, как лицо вставшего искажается гримасой и слёзы бегут неудержимо по жёлтым вздрагивающим щекам.
– Он радуется, – сказал кот.
Человек закричал голосом медным и пронзительным, как некогда привык командовать в бою, и тотчас скалы рассеклись, из ущелья выскочил, прыгая, гигантский пёс в ошейнике с тусклыми золотыми бляхами и радостно бросился на грудь к человеку, едва не сбив его с ног.
И человек обнял пса и жадно целовал его морду, восклицая сквозь слёзы: «Банга! О, Банга!»
– Это единственное существо в мире, которое любит его, – пояснил всезнающий кот.
Следом за собакой выбежал гигант в шлеме с гребнем, в мохнатых сапогах. Бульдожье лицо его было обезображено – нос перебит, глазки мрачны и встревожены.
Человек махнул ему рукой, что-то прокричал, и с топотом вылетел конный строй хищных всадников. В мгновение ока человек, забыв свои годы, легко вскочил на коня, в радостном сумасшедшем исступлении швырнул меч в луну и, пригнувшись к луке, поскакал. Пёс сорвался и карьером полетел за ним, не отставая ни на пядь; за ним, сдавив бока чудовищной лошади, взвился кентурион, а за ним полетели, беззвучно распластавшись, сирийские всадники.
Донёсся вопль человека, кричавшего прямо играющей луне:
– Ешуа Га-Ноцри! Га-Ноцри!
Конный строй закрыл луну, но потом она выплыла, а ускакавшие пропали…
– Прощён! – прокричал над скалами Воланд, – прощён!
Он повернулся к поэту и сказал, усмехаясь:
– Сейчас он будет там, где хочет быть – на балконе, и к нему приведут Ешуа Га-Ноцри. Он исправит свою ошибку. Уверяю вас, что нигде в мире сейчас нет создания более счастливого, чем этот всадник. Такова ночь, мой милый мастер! Но теперь мы совершили всё, что нужно было. Итак, в последний путь!
Последний путь
Над неизвестными равнинами скакали наши всадники. Луны не было и неуклонно светало. Воланд летел стремя к стремени рядом с поэтом.
– Но скажите мне, – спрашивал поэт, – кто же я? Я вас узнал, но ведь несовместимо, чтобы я, живой из плоти человек, удалился вместе с вами за грани того, что носит название реального мира?
– О, гость дорогой! – своим глубоким голосом ответил спутник с вороном на плече, – о, как приучили вас считаться со словами! Не всё ли равно – живой ли, мёртвый ли!
– Нет, всё же я не понимаю, – говорил поэт, потом вздрогнул, выпустил гриву лошади, провёл по телу руками, расхохотался.
– О, я глупец! – воскликнул он, – я понимаю! Я выпил яд и перешёл в иной мир! – Он обернулся и крикнул Азазелло:
– Ты отравил меня!
Азазелло усмехнулся ему с коня.
– Понимаю: я мёртв, как мертва и Маргарита, – заговорил поэт возбуждённо. – Но скажите мне…
– Мессир… – подсказал кто-то.
– Да, что будет со мною, мессир?
– Я получил распоряжение относительно вас. Преблагоприятное. Вообще могу вас поздравить – вы имели успех. Так вот, мне было велено…
– Разве вам можно велеть?
– О, да. Велено унести вас… [10] {123}
Приложения
Чёрный маг
Разговор по душам
Значит, гражданин Поротый {125}, две тысячи рублей вы уплатили гражданину Иванову за дом в Серпухове?
– Да, так. Так точно, – уплатил я. Только при этом клятвенно говорю, не получал я от Воланда никаких денег! – ответил Поротый.
Впрочем, вряд ли в отвечавшем можно было признать председателя. Сидел скуластый исхудавший совсем другой человек, и жиденькие волосы до того перепутались и слиплись у него на голове, что казались кудрявыми. Взгляд был твёрд.
– Так. Откуда же взялись у вас пять тысяч рублей? Из каких же уплатили? Из собственных?
– Собственные мои, колдовские, – ответил Поротый, твёрдо глядя.
– Так. А куда же вы дели полученные от Воланда въездные?
– Не получал, – одним дыханием сказал Поротый.
– Это ваша подпись? – спросил человек у Поротого, указывая на подпись на контракте, где было написано: «5 тысяч рублей согласно контракту от гр. Воланда принял».
– Моя. Только я не писал.
– Гм. Значит, она подложная?
– Подложная бесовская.
– Так. А граждане Корольков и Петров видели, как вы получили. Они лгут?
– Лгут. Наваждение.
– Так. И члены правления лгут? И общее собрание?
– Так точно, лгут. Им нечистый глаза отвёл. А общего собрания не было.
– Ага. Значит, не было денег за квартиру?
– Не было.
– Были ваши собственные. Откуда они у вас? Такая большая сумма?
– Зародились под подушкой.
– Предупреждаю вас, гражданин Поротый, что, разговаривая таким нелепым образом, вы сильно ухудшаете ваше положение.
– Ничего. Я пострадать хочу.
– Вы и пострадаете. Вы меня время заставляете зря терять. Вы взятки брали?
– Брал.
– Из взяток составились пять тысяч?
– Какое там. По мелочам брал. Всё прожито.
– Так. Правду говорите?
– Христом Богом клянусь.
– Что это вы, партийный, а всё время Бога упоминаете? Веруете?
– Какой я партийный. Так…
– Зачем же вступили в партию?
– Из корыстолюбия.
– Вот теперь вы откровенно говорите.
– А в Бога Господа верую, – вдруг сказал Поротый, – верую с сего десятого июня и во диавола.
– Дело ваше. Ну-с, итак, согласны признать, что из пяти тысяч, полученных вами за квартиру, две вы присвоили?
– Согласен, что присвоил две. Только за квартиру ничего не получал. А подпись вам тоже мерещится.
Следователь рассмеялся и головой покачал.
– Мне? Нет, не мерещится.
– Вы, товарищ следователь, поймите, – вдруг сказал проникновенно Поротый, – что я за то только и страдаю, что бес подкинул мне деньги, а я соблазнился, думал на старость угол себе в Серпухове обеспечить. Мне бы сообразить, что деньги под подушкой… Только я власть предупреждаю, что у меня во вверенном мне доме нечистая сила появилась. Ремонт в Советской России в день сделать нельзя, хоть это примите во внимание.