Вместе с сестрами Гоноратой и Уршулей Терезой канул в Лету и средний брат Марии – Иероним. Зато сохранилось довольно много информации о деятельности остальных братьев – Бенедикта Юзефа, который был старше Марии на девять лет, и Теодора Юзефа Марцина, который был старше на год. Эти два брата, оба офицеры, оказали сильное воздействие на судьбу сестры, но все попытки установить личную степень воздействия каждого заранее обречены на неуспех, поскольку биографии молодых Лончиньских так сплелись и смешались, что одно это могло бы явиться темой для сенсационного романа.
Почти во всех биографических произведениях о Валевской выступает «единственный брат» Марии – полковник Теодор Лончиньский. Но этот книжный Теодор синтетическая фигура: он сплавил свои собственные биографические элементы с фактами биографии старшего брата (Вацлав Гонсёровский, автор романа «Пани Валевская», знал о слиянии этих двух исторических фигур, так как отказался от них полностью, дав брату своей героини вымышленное имя Павел). Мне кажется, что до открытия Мауерсбергера биографы и историки вообще не знали, что Бенедикт Юзеф Лончиньский – довольно известный офицер в Варшавском Княжестве – был братом императорской фаворитки. Даже великолепный знаток наполеоновской эпохи Шимон Ашкенази, упоминая старшего Лончиньского, считает его «близким родственником Валевской».
Главной виновницей этой биографической путаницы была, видимо, сама Валевская. Из книги графа Орнано можно понять, что автор, роясь в прабабушкиных бумагах, ни разу не наткнулся там на имя ее старшего брата. Все говорит за то, что в воспоминаниях и письмах Мария писала исключительно о Теодоре, как будто Бенедикта Юзефа вообще не существовало. Не удивительно, что биографы поступали так же.
Что могло заставить Марию исключить из своей биографии ближайшего родственника, который столько лет заменял ей покойного отца? Бенедикт Юзеф никак не относился к числу тех родственников, которых надо держать в тени. Он был храбрым солдатом еще во времена Костюшки, офицером в польских легионах в Италии, командовал прославленным конным полком в период4 Варшавского Княжества, под конец стал генералом. А Валевская, кажется, была особенно пристрастна к военным заслугам. И если уж она решилась вычеркнуть из своей жизни прославленного брата-генерала, то за этим должна была стоять какая-то драма.
Из документов, исследованных историками, можно заключить, что вопреки свидетельствам биографов не Теодор, а именно Бенедикт Юзеф сыграл основную роль в переломный момент жизни сестры. Он заставил ее выйти за старого камергера Валевского, он был главным свидетелем на позднейшем бракоразводном процессе, он, вероятнее всего, отвез ее в 1807 году в штаб-квартиру Наполеона в Каменьце Суском. Уже сами условия, при которых Марию принудили к замужеству (я опишу их ниже), дают основания предполагать, что деспотизм старшего брата мог вызвать в ней глубокую обиду, которая тяготела потом над родственными узами. Весьма возможно, что Мария, освободившись от власти домашнего тирана, отомстила ему, изгнав его из памяти и из мемуаров.
Отсутствие воспоминаний о генерале Бенедикте Юзефе Лончиньском может объяснить и тот факт, что полковник Теодор Юзеф Марцин Лончиньский пережил старшего брата почти на двадцать лет. Я по своему опыту знаю, что братьев, если у них одна профессия, часто путают друг с другом.[2] Так несомненно было и с двумя офицерами Лончиньскими. Когда старший умер, не оставив потомства, вдали от дома, младший невольно мог унаследовать вместе с состоянием и часть его биографии. Неизвестно даже, так ли уж невольно. Полковник французской армии Теодор Лончиньский, вопреки мнению большинства биографов Валевской, никогда не служил в польской армии, а должность адъютанта при гофмаршале Дюроке не давала ему особых возможностей отличиться в боях. По-видимому, он и не имел ничего против того, что на его счет отнесли боевые заслуги покойного брата, особенно заслуги в легионах. В преданиях, унаследованных последующими поколениями Лончиньских, различия между братьями все больше стирались, в конце концов они стали одним лицом. Об этом говорит портрет, воспроизведенный в известном альбоме Эрнеста Луниньского «Наполеон». На портрете изображен молодой человек в мундире капитана 3-го батальона Первого итальянского легиона. Капитан довольно красив, но не производит впечатления человека симпатичного. Лицо слегка обрюзглое, глаза угрюмые, чувственный рот и сильная нижняя челюсть. Сразу видно, что молодой человек был в жизни порядочным бурбоном и очень не любил, когда ему перечили. Под портретом озадачивающая подпись: «Теодор Юзеф Марцин Лончиньский (1786–1842). Портрет из семейного собрания». Далее следует краткая информация, удивительнейшим образом смешивающая данные двух братьев. Репродукцию портрета вместе с этой информацией издатель альбома получил от потомков Теодоря.
Но информация фальшива. На портрете не Теодор, а Бенедикт Юзеф Лончиньский, так как именно он в 1798 году был капитаном 3-го батальона Первого итальянского легиона. Теодору тогда было 12 лет.
Мы никогда точно не узнаем, в чем провинился старший Лончиньский. Но наказали его безжалостно. Из семейных хроник вычеркнули его имя, отняли даже лицо.
Остался только один прочный след – могила на кладбище под Щавно, в Нижней Силезии. Впервые побывав в 1945 году на западных землях, я обнаружил могилу поляка наполеоновской эпохи и описал ее в одном варшавском журнале. Пользуясь случаем, я установил обстоятельства смерти Бенедикта Юзефа Лончиньского, хотя не знал еще, что речь идет о родном брате Валевской. Оказалось, что в заключительной фазе наполеоновской эпохи, в битве при Фершампенуазе, происшедшей 22 марта 1814 года, бригадный генерал Бенедикт Юзеф Лончиньский попал в плен к пруссакам. Спустя три года, когда он возвращался на родину во главе последней группы польских солдат, в конце 1817 года (именно в то самое время, когда Валевская умирала в Париже), он тяжело заболел во Вроцлаве воспалением легких и пролежал несколько месяцев в тамошних госпиталях. Потом его отправили на излечение в Зальцбрунн (ныне Щавно-Здруй), где он и умер в 1820 году.
Недавно Амелия Лончиньская из Познани прислала мне точное описание надгробия своего предка на кладбище под Щавно. Вот полный текст эпитафии старшего брата Валевской:
Вот пока что и все о братьях Марии – пора заняться и ею самой. Старшая из дочерей супругов Лончиньских, она родилась 7 декабря 1786 года в Бродно под Кернозей.[3] Внешние ее достоинства довольно рано обеспечили ей восторженных поклонников. Известный писатель и экономист Фридерик Скарбек, который мальчиком часто бывал с матерью у соседей в Кернози, говорит в воспоминаниях, что в его памяти навсегда остались «редкая красота» и «невыразимая прелесть очарования» четырнадцатилетней Марии Лончиньской. Другая мемуаристка, знаменитая Анетка Потоцкая (урожденная Тышкевич), личность определенно злоязычная и недоброжелательная к Марии, в столь же лестных словах рисует ее портрет более позднего периода: «Очаровательная, она являла тип красоты с картин Грёза. У нее были чудесные глаза, рот, зубы. Улыбка ее была такой свежей, взгляд таким мягким, лицо создавало столь привлекательное целое, что недостатки, которые мешали назвать ее черты классическими, ускользали от внимания».