- Нервничаешь? - спросил Урсис.
- Есть немного. - С Бримом всегда так было, когда он впервые испытывал новый корабль. Сегодня его репутация зависела от того, насколько хорошо он справится с этим мощным маленьким эсминцем - чем лучше пройдет полет, тем лучше будут относиться к нему медведи-пилоты во время его длительного пребывания среди них.
- Все хорошо. - Урсис хлопнул его по плечу, когда они остановились у входа в шестнадцатый отсек. - Покажи-ка этим медведям, как надо летать.
Брим возвел глаза к потолку.
- С вашего разрешения, Николай Януарьевич, для начала пусть лучше они покажут мне кое-что.
- Что ж, можно и так.
Оба посмотрели на трап, который проходил сквозь стену и заканчивался у стройного маленького звездолета, чуть побольше шеррингтоновского "Звездного Огня".
- Над этим красавцем работали долго и тщательно, - сказал Урсис. - За десять лет, с начала проекта, он подвергался трем крупным переделкам.
- И поверь, Вилф Анзор, - добавил Бородов, - вариант третьего поколения, который ты видишь перед собой, куда сложнее первого.
Брим кивнул, но свои мысли сохранил при себе. Содескийцам придется изменить свои понятия о контроле качества, если они хотят, чтобы их корабли достигли своего полного потенциала. Отделка несколько не дотягивала до нормы, и обшивка фюзеляжа местами была неровной. Если не считать этого, ЗБЛ-4 выглядел весьма симпатично - этот кораблик на тридцать восемь тысяч мильстоунов представлял собой любопытную смесь имперской и содескийской конструкторской мысли. Одинарный корпус имел около 250 иралов в длину и состоял из двух закругленных конусообразных секций - кормовая насчитывала только треть длины носовой. Обтекаемый мостик встроен в переднюю, самую широкую часть корпуса. Вылеты вокруг кормового конуса вентилировали четыре отражательных красны-пейчевских гипердвигателя марки 91C, которые снабжались восемью плазмогенераторами К240000, тоже красны-пейчевскими. Шесть суперфокусированных 388-миллиираловых разлагателей могли быть вынесены вперед и расположены по дуге на расстоянии пятидесяти иралов от носа корабля. Еще четыре помещались в башнях на концах коротких спонсонов, горизонтально выступающих из корпуса ниже мостика. Экипаж, как и на имперском "Звездном Огне", был невелик: один пилот, десять офицеров и сорок один матрос.
Бриму этот кораблик показался многообещающим. Это, конечно, не "Звездный Огонь", но первая модель "Звездного Огня", как и все последующие корабли на ее основе, была классом сама по себе, образцом изящной симметрии.
- Я расскажу вам о нем, когда вернусь, - пообещал Брим и открыл тяжелую дверь на трап. Пройдя по прозрачной трубе - ее пол был покрыт матовым пластиком для удобства "ползучих", как космонавты повсеместно называют стационарных жителей планет, - он добрался до посадочного люка, где его встретил улыбающийся медведь в бордовом содескийском скафандре с тремя капитанскими звездами. Довольно мелкого калибра - ростом с доктора Бородова, но примерно вчетверо моложе его, он отвесил Бриму легкий поклон.
- Адмирал Брим? - спросил он на превосходном авалонском - еще одно напоминание Бриму о необходимости выучить язык.
- Он самый. - Брим протянул ему руку - за пределами шлюза честь уже не отдавали.
- А я Потир. Капитан Потир Симоновик. Добро пожаловать на мой корабль - я видел, как вы разглядывали его с кольцевой палубы.
Брим улыбнулся, а матрос задраил за ними люк..
- Я слышал, он очень неплох. Симоновик усмехнулся ему в ответ.
- Продуманный ответ, адмирал. И великодушный, если учесть, что вы на нем еще не летали. Конечно, он не выдерживает сравнения с безупречными обводами вашего трехкорпусного "Звездного Огня", но даже я с легкостью признаю, что ваш корабль самый красивый во Вселенной. Однако наша "Пробейда" обладает многими другими качествами, которые такой пилот, как вы, обязательно оценит. Пойдемте. - И Симоновик прошел вперед, показывая дорогу. - Сейчас вы займете свое место на мостике.
- Согласен. - Брим хлопнул медведя по плечу. - Пошли.
Скоро Симоновик усадил его в левое кресло, а сам занял правое сиденье второго пилота.
- Я позволил себе приготовиться к отдаче швартовых лучей, так что.., скажите, когда будете готовы, адмирал.
Брим устроился поудобнее в глубоком кресле - оно откидывалось так легко, что когда он поставил ноги на педали рулевого двигателя, они оказались чуть ли не на уровне плеч, а руки нужно было вытянуть на добрый ирал, чтобы достать до панели управления энергией и высотой. Брим посмотрел на длинный корабельный нос, где торчали шесть тяжелых разлагателей - не поворотных, а жестко закрепленных, - и корабль показался ему чужим и непривычным.
- Я готов, - сказал он, застегивая крепления, - вот только...
- Что, адмирал?
- Я думаю, тому, кто повредит эту бесценную модель, очень не поздоровится.
- Адмирал Брим, - слегка улыбнулся Симоновик, - я слежу за вашей карьерой с тех пор, как вы вели тот маленький аппарат Марка Валериана, М-4, во время вторых послевоенных гонок на Кубок Митчелла. Мы, медведи, предпочитаем роль пассажиров управлению этими космическими чудищами. Зрение, знаете ли. Так что меня вопрос нашей целости как-то не беспокоит.
- Ну, будем надеяться, что вы доверились мне не напрасно, - хмыкнул Брим.
Дома в Авалоне он чуть ли не целый день осваивался с этим пилотским пультом, поэтому теперь лишь окинул его беглым взглядом. Большой красный рубильник слева - не иначе как "кнопка паникера"
(отключает одновременно гипердвигатель и грависистемы в аварийной ситуации.) Хронометр в стандартных единицах времени - хотя бы что-то знакомое. Счетчик гиперскорости (НЕ ВХОДИТЬ В КИСЛОРОДНУЮ АТМОСФЕРУ НА СКОРОСТИ ВЫШЕ 9100). Давление гравитонов (никто в Авалоне не знал, в чем оно у них измеряется - в градусах логийского, что ли?). Отдача гипердвигателя в процентах. Вектор и давление силы тяжести. Изящно оформленная орудийная панель с приборами, которые поймет всякий, если приспичит. Индикаторы четырех люков гипердвигателя. И наконец, показатель дальности в каких-то содескийских единицах (старинная цифра "I", как ему объяснили, равняется ста содескийским корнокам или 328 имперским иралам - Брим решил, что лучше смотреть самому на гиперэкран, чем производить в уме все эти вычисления.) Несмотря на иноязычные обозначения, все здесь было, в общем, знакомо.