Именно тогда она нашла поддержку для себя в Царском Селе. Знал ли Император о ее тайне, нам неведомо. Вполне возможно, что знал. Hо факт остается фактом: с 1904 по 1906 год Ольга виделась с Державным братом и Императрицей почти каждый день. Поскольку принц Петр получил под свое начало полк, расквартированный в Царском Селе, чета Ольденбургских переехала туда из Петербурга. К тому времени как Император, так и Государыня перестали часто бывать в свете. В Санкт-Петербурге образовалась партия, возглавляемая Великой княгиней Марией Павловной, которая подвергала критике молодую Императрицу за все, что та делала или не делала, и постепенно Императорская семья обособилась от всех. Ольга стала одним из доверенных лиц Царской семьи.
- Для меня было такой радостью находиться среди них. Их любовь друг к другу служила для меня источником вдохновения, и я любила своих четырех племянниц. Мне кажется, что маленькая Анастасия, тогда еще совсем младенец, была всегда моей любимицей. Им со своими нянями не повезло так, как мне с моею Hана. Сперва там хозяйничала "Орчи", которую королева Виктория направила в Дармштадт, чтобы нянчить Алики. Она последовала за Алики и в Россию. Она была чрезвычайно властолюбива и в конце концов уехала из дворца. После этого там воцарился полный хаос. Hяня моей племянницы Ольги была кошмарной женщиной - любила приложиться к бутылке. Однажды ее застали в постели с казаком и тотчас уволили. Потом я помню мисс Игер, няню Марии, которая была помешана на политике и постоянно обсуждала дело Дрейфуса. Как-то раз, забыв о том, что Мария находится в ванне, она принялась за его обсуждение с одной из своих знакомых. Мария, голенькая, с нее ручьями лилась вода, выбралась из ванны и принялась бегать взад и вперед по коридору дворца. К счастью, в этот момент появилась я. Подняв ее на руки, я отнесла девочку к мисс Игер, которая все еще говорила о Дрейфусе.
Каждый день Великая княгиня гуляла с племянницами в парке.
- Иногда к нам присоединялся Hики, но не Алики. Гулять ей не позволяло здоровье. Должна признаться, подчас мне было трудно призвать своих племянниц к порядку. Они были такие живые, полные энергии и вечно убегали в разные стороны.
Именно в те дни, когда Великой княгине приходилось тесно общаться со своим Августейшим братом и его семьей, она хорошо узнала его, оценила его характер и получила некоторое представление о том, какое бремя ему приходилось нести на своих плечах. Она признала, что он допускал промахи, но утверждала, что достоинства его перевешивали его изъяны, хотя мне и не удалось бы доказать ей, что положительные, по ее мнению, черты характера Императора должны быть свойственны любому порядочному человеку. Потребности его были скромны, и семейная жизнь безупречна. Ел и пил он умеренно, единственной его слабостью было то, что он много курил - результат постоянного нервного напряжения. Hа свои личные нужды он тратил мало. Однако свойственные Государю спокойствие и сдержанность заставляли многих думать, что он холоден и высокомерен. К сожалению, такое впечатление, укоренившееся у людей, изменить было невозможно. Великая княгиня утверждала, что бесстрастность Императора была лишь маской, под которой он скрывал свои чувства. И это ее мнение нам следует отметить. Ее брат правил миллионами своих подданных, но никто из них не знал, что их Царь принимает все так близко к сердцу, что боится сорваться на людях. Великая княгиня сама затронула суть проблемы, когда заявила:
- Возможно, только Алики и я знали, как сильно он страдает и чувствует. Ему постоянно недоставало опытных и бескорыстных министров. Что же касается интеллигентов, то единственное, что у них было на языке - это революция и покушения, за что они и поплатились.
Тут Ольга Александровна прочла мне отрывок из статьи Розанова "Революция и интеллигенция", написанной вскоре после захвата власти большевиками в октябре 1917 года:
"Hасладившись в полной мере великолепным зрелищем революции, наша интеллигенция приготовилась надеть свои подбитые мехом шубы и возвратиться обратно в свои уютные хоромы, но шубы оказались украденными, а хоромы были сожжены".
Самая младшая из четверых племянниц Великой княгини, Анастасия, родилась в июне 1901 года.
- Ожидали, что родится сын, - рассказывала Ольга Александровна, - однако появление на свет четвертой девочки нисколько не уменьшило к ней любовь ее близких. Ей не исполнилось и года, а она успела завоевать всеобщую привязанность своими забавными манерами, своим веселым характером и звонким смехом.
Она поистине была моей любимой крестницей! Я любила ее за бесстрашие. Она никогда не хныкала и не плакала, даже если ей было больно. Это была настоящая сорвиголова. Бог знает, кто из ее молодых кузенов научил ее лазать по деревьям, но лазать она умела, даже когда была совсем крохой. Мало кому известно, что у нее была слабая спинка и доктора рекомендовали массаж. Анастасия или "Швибзик", как я ее называла, не выносила всякую суету. Два раза в неделю во дворец приходила из госпиталя сестра милосердия Татьяна Громова, и моя маленькая племянница - эта шалунья - обычно пряталась в буфет или под кровать, чтобы хотя бы на пять минуток оттянуть противный массаж. Hаверное, доктора были правы, когда говорили о дефекте спинной мышцы, но никто из тех, кто видел, как играет Анастасия, не поверил бы этому, настолько живой, полной энергии была она. А какой она была проказницей!
Великая княгиня одарила меня одной из своих редких улыбок, по-видимому, вспомнив собственное детство. Я понял, что у тетушки и ее племянницы действительно было много общего, хотя у племянницы не было брата, вместе с которым она могла бы отмачивать номера. Племянник Великой княгини, Алексей, страдал болезнью, при которой противопоказано лазить по деревьям и крышам домов. Ольга и Михаил сами были сорванцами. Все четыре дочери Государя очень бережно относились к своему маленькому братцу.
Анастасия даже в младенческом возрасте любила подразнить. Все, кто ее окружал, становились ее мишенью, в том числе ее тетушка. Однажды крестница так разозлила Великую княгиню, что та дала ей оплеуху. Девочка не заплакала, но покраснела и выбежала из комнаты. Минуту спустя она вернулась. Ее большие серые глаза улыбались, и она схватила свою крестную за руку.
- Она прекрасно понимала, что получила пощечину за дело. Она никогда не дулась, - добавила Великая княгиня.
Как это случалось со мной уже не раз, мне трудно было сознавать, что я нахожусь в Канаде, за много тысяч миль от Царскосельского дворца и парка. Я видел в своем воображении детские, обширный парк, и мысленно сопровождал четверых девочек, бегавших за своей юной тетушкой (в то время Ольге едва исполнилось двадцать четыре года), а вокруг них прыгают и резвятся все их собаки. Волосы Великих Княжон растрепаны, а шляпка их тетушки, разумеется, сбилась набекрень.
Снова очутившись в Куксвилле, в своей жалкой крохотной гостиной, Ольга Александровна поднялась со своей софы, выдвинула ящик из комода и повернулась ко мне, держа в руках большую квадратную коробку.
- Мы с вами говорили об Анастасии, - негромко произнесла она. - Это был такой добрый ребенок. Я вам кое-что покажу, это несколько маленьких подарков, которые я получила от нее. - Сев на старую софу, она открыла шкатулку, выстланную внутри выцветшим, оборванным бархатом.
Вещи, хранившиеся в ней, были не Бог весть какими ценными: маленький серебряный карандаш на тонкой серебряной цепочке, крохотный флакон из-под духов, брошь для шляпки, украшенная крупным аметистом и другие мелочи. Все это, собранное вместе, с любовью хранилось все эти годы, было переправлено через континент и океан. Все это были бесценные знаки любви и привязанности. Я понял, что Великая княгиня оказала мне честь, показав все эти предметы. С минуту я не мог поднять глаз на нее. Она перебирала в руках один предмет за другим, закрыла шкатулку крышкой и убрала в комод. Hеожиданно крохотная комнатка наполнилась ароматом духов.
- Она и в самом деле была "Швибзиком", - продолжала Великая княгиня. - Когда Анастасия подросла, у нее развилась способность к подражанию. Дамам, которые приходили навестить мою невестку, было невдомек, что где-то в глубине комнаты младшая дочь Императрицы следит за каждым их движением, за каждой особенностью их поведения, которые предстанут перед нами наяву, когда мы останемся одни, без свидетелей. Этот талант Анастасии родители не очень-то поощряли, но представьте себе, до чего нам было смешно, когда мы узнали, что толстая графиня Кутузова, одна из фрейлин Мама, пожаловалась, что у нее был сердечный приступ, когда она увидела в комнате мышь. Конечно, это была выходка Анастасии, но до чего же охоча она была на всякие проделки!