До прихода Регины Кристоф успел выпить и поговорить со знакомыми. А когда пришла она сама, он уже находился в расположении духа, способном понять даже действия лунатиков. Теперь Кристоф терпеливо ждал благоприятный момент, чтобы обо всем ее расспросить. Догадался ли он, что Регина заметила это еще раньше и хотела просто обдумать свои слова?
Сидя около входа, они болтали.
- Что-то ты редко бываешь у нас. Тебе здесь не нравится?
- Потерял привычку, много работаю, встаю рано, люблю поспать и поэтому ложусь тоже рано. Чувствую себя другим человеком! Заметь, у тебя замечательно, но, может быть, немного опасно.
- Конечно... Именно для этого сюда и приходят. Никто ни о ком здесь ничего не знает. Очевидно, у многих какие-то официальные отношения, но об этом говорить у нас не принято. О деньгах тоже молчат в той мере, в какой это возможно. Здесь те, которым нужно сменить обстановку, забыться. Много таких, кто хотел известности, но не смог добиться, есть и такие, которых ослепляет слава других. Много таких, кто просто любит цирк. К какой категории относишь ты себя самого?.. Ну ка, скажи, что ты об этом думаешь?
- Не знаю..., но хотел бы знать. Послушай... нет, не говори ничего. Просто, если Валери будет нуждаться во мне... ты узнаешь об этом... постарайся предупредить меня.
- Хорошо... Ты уходишь?
- Нет, почему?.. Потанцуем?
Регина с улыбкой приняла приглашение. Она находила Валери странной... Что за идея бросить такого мужчину, из-за одного удовольствия жить в окружении бесполезных знакомых. Непонятны, эти шикарные женщины!
Кристоф остался до поздна, много пил и порядочно повеселился.
На следующий день Кристоф проснулся в отвратительном настроении. Болела голова и он сердился на себя за вчерашний вечер. Его волновал искусственный, но соблазнительный мир этих людей. Придя в бюро, он решил позвонить Валери. Она обязана опомниться! Если, даже для него легкость ночной жизни таила угрозу, это должно быть более опаснее для нее! Совершенно неразумно возвращаться к тому, чем она занималась до свадьбы. Пришлось долго ждать, пока на другом конце провода сняли трубку. Голос Кристофа оказался более резким, чем он этого хотел.
- Алло, Валери? Ты еще спишь! Это меня не удивляет.
- Да, я дремала. Что происходит?
- Ты бы лучше пошла загорать. Шучу. Я встретил вчера вечером Милу. Она дурочка, но в ее болтовне нет ничего приятного, заверяю тебя. Я не желаю, чтобы ты выставляла себя на показ вместе с твоим любовником и бандой проходимцев, которые вас окружают. Неужели за все это время у тебя не появилось и капли самоуважения?
- Ты не прав, Кристоф, замолчи, прошу тебя!
Не зная о растерянности, вызванной его упреками и не желая уступать, он продолжал:
- Легко тебе хныкать. Для всех ты пока еще моя жена и я не хочу оказаться в смешном положении, в которое ты меня ставишь своим поведением. Ты уже не маленькая для таких шуток!
Молчание в трубке навело его на мысль, что Валери просто положила ее. Заинтересованный этой пустотой, он закричал в трубку: "Алло! Алло!"
Неожиданно услышал ответ, который его удивил:
- Кристоф, слушай меня внимательно. Никто тебе не давал права разговаривать со мной таким тоном. Ты испортил мне жизнь. Твое окружение отвратительно, иногда я просто ненавижу тебя. Я даже не думала, что ты прибегнешь к подобной низости, чтобы отделаться от меня. Разведемся сейчас же. Женись на Натали и оставь меня в покое. Что касается моих друзей, то твое мнение их мало интересует... Это не твое дело!.. Ничего больше тебя не касается!.. Не желаю больше тебя видеть!.. Никогда!..
Она повесила трубку, не оставив ему времени для ответа.
Кристоф молча пожал плечами. Умеет же она злиться! Нужно ехать в Довиль. Когда он вернется, он обязательно ей позвонит, и если она останется такой же несговорчивой, единственным решением будет поехать к ней самому. Но все это не касается Натали... Ему необходима шестимесячная отсрочка. Кристоф не хотел сокращать ее, тем более признаваться Натали в том, что сейчас совсем не расположен к разводу.
11
Валери всхлипывала. Она была на грани нервного истощения. Однако это уже не походило на депрессию, скорее на сумасшествие. Упреки Кристофа казались гнусными; она видела в муже преследователя. Чтобы развестись, он решил обвинить ее в аморальном поведении... Как он осмелился опуститься до такой мелочности?.. Кристоф не мог быть низким и подлым! Ведь она просила у него только шесть месяцев! Разве это долго?.. Мысли смешались. Она чувствовала себя слишком оскорбленной, чтобы испытывать нужду в оправдании. Зачем он оставил ее здесь в одиночестве? Ей самой противно вынужденное ребячество, которое он ставил в вину. Валери почувствовала себя никчемной женщиной. Приехав сюда с целью осуществить разрыв с мужем, она обнаружила желание стать любимой, но любимой мужем. Но Кристоф отверг ее чувства.
Валери искала причину неудачи. Может быть их разделяло отсутствие детей? Но Кристоф не любил детей! Тогда в чем дело? Он только что упрекнул ее прошлое? Нет, это предположение абсурдно. Зачем лгать себе! Всеми виной она сама! Валери была лишь симпатичным животным с интеллигентным видом, но с бессердечной и похотливой натурой. В любви она только брала. Уже поздно... Она сама приносила себе несчастье, а Сен-Тропез, населенный сообщниками, становился для нее бокалом вина, напоминающим вкус скорби. Кристоф хоте приучить ее. Из-за гордости Валери воспротивилась такому физическому подчинению, о котором безнадежно мечтала, не желая признавать очевидное. Гордость и привела к тому, что она стала героиней этой этой нелепой истории, Сколько раз ей самой приходилось смеяться над нехорошей репутацией этого приморского городка. Хотя... что же здесь происходит необычного, чем в любом другом месте? Может быть обилие денег, которые немного извратили ценности... и еще красота молодых мужчин и женщин, источающих желание близости. Ну что в этом такого!.. Пресса любит все приувеличивать. Точно также она писала в свое время о Сен-Жермэн дэ Прэ. Весь этот рай, о котором мечтает столько людей, представляет из себя только скопление небольших деревень. Живущие в них люди, несмотря на богатство, озабочены теми же человеческими проблемами, что и другие. Более того, интеллект в сочетании с бездельем только прибавляет к их заботам. Она вспомнила одного знакомого врача, заставившего их однажды хохотать до упаду. Он утверждал, что можно вылечить психологическое истощение с помощью общественно-полезной работы в городе. Неужели все так просто? Разве почувствует она себя лучше, если возьмет в руки метлу? Удастся ли ей тогда избавиться от этого чувства одиночества? Что за дрянь, эта Милу! Уж лучше страдать в одиночестве, чем делиться с такими, которых можно из вежливости назвать подругами. Эти порядочные женщины,постоянно охотившиеся за малейшим скандалом, внушали ей отвращение.