что все это лишь условно. Отклонения кажутся нам противоестественными, его же организм приспособлен работать в таком режиме. Если бы аномалии мешали ему вести привычный образ жизни, в таком случае действительно потребовалось бы хирургическое вмешательство. Но пациент вполне здравомыслящий человек, не отстает в своем развитии от сверстников, поэтому, полагаю, не стоит перестраивать его организм на новый лад, это может даже ухудшить его состояние. А нынешнее поведение Генри Макензи является временным и связано, как я уже сказал, с окружающей его обстановкой.
- Не знаю, доктор, радоваться вашему заключению или нет. Главное
сейчас для Макензи вернуться к нормальной жизни. Мягкие теплые волны окутывали тело Генри. Он ощущал себя легко и бодро в невесомости. Голова работала ясно, однако мысли были спутанными. Откуда-то издалека доносились пощелкивание аппаратуры и голоса людей. Он открыл глаза, и долго не мог понять, где находится. События последних дней оставались за темной завесой. Яркий свет, незнакомые голоса вдали - вот все, что он смог припомнить. Осмотревшись вокруг, обнаружил себя обнаженным, в бледно-розовой жидкости. Дно стеклянного реабилитатора излучало интенсивное свечение, и помещение за его пределами тонуло в полумраке. Юноша перевел взгляд повыше и разглядел люк в верхней части куба, из которого выходила кислородная трубка, вентилировавшая его легкие. Раненая рука Генри приобрела активность, боли в суставах прошли, и все тело будто бы вновь ожило.
- С пробуждением тебя, Генри. Меня зовут Леонардо Баскони, - услышал
он чей-то голос. У реабилитатора появился мужчина лет тридцати. На его привлекательном лице играла мужественная и решительная улыбка. Темноволосый, рослый и мускулистый мужчина с военной выправкой походил на служителя закона. Зеленые плутоватые глаза с интересом изучали человека в реабилитаторе.
- Ты успешно прошел физиореабилитационный процесс. Теперь предстоит
пройти и психотерапию. Мы стараемся тебе во благо, стремимся вернуть к нормальному образу жизни, но достичь успехов мы можем только с твоей помощью. Ты согласен повиноваться нам? - лукаво посмотрев на юношу, спросил тот. Пациент дал свое согласие. Вода тотчас начала убывать из куба. Стены реабилитатора автоматически собрались и вернули Генри свободу. Его высушили, дали новую одежду и окружили безмерным вниманием, что показалось юноше немного странным. Покончив со всеми формальностями, Макензи проводили в палату, где он должен был находиться до окончания курса лечения.
- Ну, как нравится тебе здесь? - посетив Генри на следующий день,
поинтересовался агент Баскони.
- Так себе, - уклончиво отозвался тот. - Благодаря тебе, Дуглас
Хоуард, мои дела идут просто замечательно, - иронически подметил Генри. - Ловко же ты меня провел, "дружище до рассвета". А я как последний идиот попался на трюк "мистификатора"[50]. И сейчас торчу в этой "шикарной" дыре.
- Кажется, ты чем-то недоволен?
- Нет, почему же, здесь опытные психиатры, с изумительной быстротой
осуществляющие оздоровительную терапию. И уже через две недели я смогу вернуться здоровым в отчий дом, - в голосе его слышались скорее нотки негодования, нежели благодарности.
- Вижу, мысль о возвращении в Леод тебе не столь уж приятна? Разве
жить под открытым небом, питаться бог знает чем и не иметь будущего - это, по-твоему, правильно?
- Будущее? Я сомневаюсь, что в Леоде меня ждет блестящее будущее. Там
я всем ненавистен.
- Это не правда. Граф Кромарти с супругой беспокоятся о тебе.
- Но ведь я виновен во всех их несчастьях.
- Ошибочное предположение. Ты ничего не совершал. Я тот следователь,
который занимался делом Патриции Крэг. - Это заявление насторожило юношу. - Ты можешь не тревожиться больше, обвинение с тебя снято. Ты не причастен к ее смерти. А вот Уильяма Макензи уже привлекли к уголовной ответственности по трем статьям: причинение смерти по неосторожности, заведомо ложный донос, и нанесение побоев, причинивших физическую боль. Теперь этим делом занимаются судебные инстанции.
- И что ему грозит?
- Если и не лишение свободы, то уж точно исправительные работы. "Да-а, ненависть Уильяма ко мне станет еще более лютой", - подумал Генри.
- А что будет со мной?
- Я уже говорил с твоими родителями, и они согласились на мое
предложение.
- Какое?
- После выписки из лечебницы тебя определят в Эфкос[51], - слова
говорящего заставили Макензи призадуматься. Он никак не ожидал такого поворота событий. Генри еще мальчиком мечтал об учебе в Эфкосе, и сейчас его грезы начали осуществляться, чаша весов клонилась в сторону надежды. Макензи решил не упускать этот шанс и, не раздумывая, согласился. По истечении двух недель курс лечения окончился. Самочувствие Генри восстановилось, он избавился от наркотической зависимости и обрел, наконец, нормальный физиологический сон. Агент Баскони был заинтересован в судьбе этого юноши и всячески пытался помочь ему. В день выписки он заехал за Макензи и препроводил его до экзаменационного пункта. Пройдя все тесты с отличием, Генри стал кадетом Эфкоса. Спустя два дня группу новобранцев увезли на неорбитальную космическую базу "Эфкос", где им предстояло жить и учиться на протяжении пяти лет.
Г л а в а 10
АГЕНТ МАКЕНЗИ
Предусмотрительное благоразумие
вот истинная доблесть.
Еврипид
Окончив с отличием обучение в Эфкосе, в возрасте двадцати трех лет, Генри подал заявление для поступления на работу в отдел разведки ГСБ[52]. Благодаря своим наградам ему удалось получить желаемую должность. За четыре месяца службы он продвинулся от лейтенанта до капитан-лейтенанта. Как и предрекал Леонардо Баскони, Генри Макензи, с его целеустремленностью и настойчивостью, ожидало блестящее будущее. Разглядев в нем деятельного и ответственного человека, управление ГСБ с первых дней служения поручало агенту Макензи сложные и сверхсекретные задания. Разведывательное управление определило его на должность помощника капитана на межзвездный корабль "Гермес". Судно принадлежало всемирной службе космических сообщений и делало еженедельные рейсы на орбитальные станции и колонизированные планеты в различные уголки нашей Галактики. Экипаж корабля знал Генри под именем Аллан Рейд. Им не было известно о его профессиональной деятельности, личное дело Рейда было сфальсифицировано и представлялось безупречным. Родители, родственники, жена, дети и даже любимое домашнее животное, -все было придумано для того, чтобы скрыть личность агента отдела специальных операций управления информационнокриминальной разведки ГСБ, капитан-лейтенанта Генри Макензи. Даже внешность его изменялась при помощи "мистификатора". Наружность Аллана Рейда, строгого интеллигента с серьезным и тяжелым характером, он имел только во время полетов. На Земле же агент Макензи обязан был жить в своем облике. Годы учебы и ответственная работа нисколько не изменили нашего героя. Он придерживался все тех же взглядов на жизнь, был себялюбивым весельчаком и угодником дамских сердец. Жил он один в Эдинбурге в квартире, выделенной ему департаментом ГСБ. Изредка наведывался в Леод и, проведя там всегонавсего несколько часов, покидал родовое гнездо семьи Макензи. Граф и его супруга не были посвящены в дела сына. Они ведали о его работе во всемирной службе космических сообщений, но ни корабль, ни его должность им не были известны. Каждый раз, приезжая в Кинеллан, Генри опасался встречи со старшим братом. Однако после освобождения от трехгодичных исправительных работ Уильям больше не появлялся в поместье. Его отстранили от прежней должности в компании IPCA, и его местонахождение и род занятий не были известны родителям. Время от времени он переговаривался с ними и всегда был холоден и резок. В своем несчастье он винил родителей. Уильям никогда не высказывал этого вслух, но в каждом его слове и жесте проявлялся молчаливый горький упрек. Со дня смерти Патриции прошло девять лет, а боль утраты все еще жила в его сердце. Каждый день и час, неся наказание, он строил планы возмездия приемному брату. Но прежде чем он мог осуществить намеченное, необходимо было подняться на ноги, преодолеть немало препятствий, и найти свое место в обществе. Уильям не собирался возвращаться к старой жизни, незачем было добиваться прежней должности на IPCA и искать встреч с людьми из высшего света. Для него все это ровным счетом ничего не значило. Он поставил перед собой высшую цель, которая заключала в себе черный, зловещий замысел. Месть - только это чувство переполняло его сердце, оно лишало его покоя и толкало на отчаянные поступки. Уильям готовился и смиренно ждал того дня, когда, наконец, осуществит свой обет возмездия.