Ребята в шутку обменялись ударами. Вовчик имел заспанный вид и был одет в пижаму.
- Рад тебя видеть, старина! Тыщу лет, тыщу зим! Ну, проходи, раздевайся. Чего встал?
Генка оробел от размеров прихожей и ее убранства. Еще подходя к могучему сталинскому дому, где жил его приятель, он начал чувствовать себя дворнягой. Внутри квартиры это ощущение усилилось.
- Да проходи, говорю тебе. Дома нет никого и не будет. Все - на даче. Приезжают раз в неделю со мной поругаться. - Та ты здесь один живешь? - поразился Генка. - Ну... - Вовчик подмигнул, - один - понятие относительное. Заходи и будь как дома. - Слушаюсь, ваше высокородие!
Генка бросил пожитки в угол и разулся. Потом прошел следом за Вочиком в комнату и снова застыл, как вкопанный. Комната была огромна. В ней стояла дорогая мебель, внутри которой мерцал хрусталь. На полках стояла невиданная аппаратура. А на стенах висели настоящие (!) картины. Генка, до этого знакомый только с репродукциями из "Огонька", сразу почувствовал разницу.
- Ну что ты встал опять! Генка! Не узнаю гладиатора! - Вовчик схватил его за руку, - Пошли завтракать, потом осмотришься.
По дороге на кухню Вовчик распахнул давал указания:
- Вот твоя комната. То есть она - моя, но пока что ты здесь поживешь. Вот сортир. Вот ванная. Вот твое полотенце... Так... Тут - родительская спальня, без крайней нужды, - Вовчик подмигнул, - не заходить. Убьют потом. Так. Вот и кухня.
Он открыл холодильник, и Генка в который раз за сегодняшний день поразился. Там было все. При виде незнакомой колбасы у него потекли слюнки. Он даже отвернулся, чтобы не выдать эмоций. Вовчик достал колбасу, сыр и бутылку портвейна.
- Чай, - пояснил он.
Генка удивился, но промолчал. Вовчик порезал еду на тарелки, сноровисто открыл бутылку и разлил вино по стаканам.
- Садись!
Гена сел.
- За тебя! И за приезд.
Не переставая удивляться всему, что видит, Генка взял в руки полный стакан портвейна.
- Нет, Вовчик! - сказал он, - за тебя! За этот гостеприимный дом! - Во дает! Не успел за стол сесть, как уже алаверды хозяину говорит... Будь!
Вовчик осушил свой стакан. Генка последовал его примеру.
Ему показалось, что вино попало сразу в голову, минуя желудок. Бессонная ночь и новые впечатления сделали свое дело. Все виденное в полном беспорядке уселось на карусель, и невидимая рука нажала на большую красную кнопку. Карусель завертелась вместе с ним, Вочиком и дворцом, в который Генку занес Случай.
- Как бокс? - спросил Вовчик. - Еще занимаешься? - В последнее время форму потерял, - сказал Генка. - Набрал пять кило, тоска. - А я еще два года назад бросил. Надоело. Но до сих пор помню, как ты мне на республиканских тогда врезал... - Да уж. Слабоват ты был против него. - Кого? - Моего Черного человека. - А это еще кто? - Потом расскажу... - Надеюсь. Жить нам с тобой еще долго... Что делать собираешься? - Поступать буду. - В институт? - Ага. - Какой? - В Мед. - Ты чего, рехнулся, что ли? Там конкурс двадцать пять человек на место. - Ну и что? - А то, что хрен ты туда поступишь. - Ну, это мы еще посмотрим. Слышь, Вовчик? - А? - У тебя учебники школьные остались? Чтоб не покупать? - Есть, конечно. Только... - Что? - По учебникам в институт не поступишь. Тут специальные пособия нужны, задачники... - Куплю, если надо будет. - Ну-ну... Значит, в медицинский... Все с тобой понятно, доктор! - Все равно поступлю. - Ну-ну... - Поступлю, я тебе говорю! - Генка! - Вовчик! - Гена разозлился. - Все, молчу. Поступишь, поступишь. А пока - давай еще по одному вмажем. - Не могу. Я хочу сразу в институт съездить, насчет экзаменов узнать. - Да ты хоть знаешь, куда ехать? - Примерно. - Ну, чтобы не заблудиться, давай еще по одному. - Давай. И я поеду... Слушай, Вовка! - Чего? - У тебя телефона нет? Мне бы позвонить. - Домой? - Ага. И еще в одно место, тут, в Москве. - Валяй, звони... Телефон - в гостиной, на туалетном столике.
Гена вышел в коридор, а Вовчик остался на кухне. В его лица сползла маска взрослого радушного хояина, он по детски потянулся и зевнул...
* * * Когда Гена вернулся домой, было уже темно. Он едва не заблудился в вечернем Городе, но никак не мог отказаться от соблазна еще полюбоваться Москвой. Путешествие на метро не давало ему такой возможности. Наконец, показался знакомый дом с шахтером и колхозницей над высокой аркой. Гена, еле шагая от усталости, поднялся на третий этаж и позвонил в дверь.
Нет ответа.
Генка поставил на пол сумку с учебниками и позвонил еще раз. Потом еще. Наконец, дверь распахнулась и Генка увидел румяную, запыхавшуюся девчонку. Она ничуть не удивилась при виде его, а втянула за руку в прихожую.
- Ты, наверное, и есть "Лариосик из Житомира"? - спросила она, улыбаясь. - Что-то вроде того, - буркнул оробевший Генка. - Ну, тогда привет. Заходи, мы тебя ждем.
В прихожую влетел Вовчик. Он обнял Генку за плечи и, едва дав разуться, потащил за собой в комнату.
Там сидела большая компания ребят и девчонок. Все были нарядно одеты и немного пьяны. Генка в своей костюме из энского универмага почувствовал себя паршивой овцой. Тем более что все присутствующие разглядывали его в упор, как в зоопарке или цирке.
- Вот он, наш Кассиус Клей из Энска, - провозгласил Вовчик. - Прошу любить и жаловать. - Чур, я первая его буду любить! - крикнула та девчонка, что открывала дверь. - Надька! - прикрикнул Вовчик, - Не порть ребенка!
Все рассмеялись. Кто-то потянулся за бутылкой.
- Штрафную! - сказал Вовчик, передавая Гене полный стакан порвейна. - Ого! - сказал Генка. - Чайная церемония продолжается? - А ты как думал. У нас тут каждый день, с утра до вечера, такая икебана. Вот, Надька не даст соврать.
Надя копошилась у полки с пластинками, и от внезапного воспоминания у Генки перехватило в горле. Он выпил вино и сел с краю стола.
- Что будем слушать? - спросила Надя. - У вас нет "Бони М"? - спросил Гена, надеясь, что в этой волшебной квартире есть все.
После секунды молчания все расхохотались.
- "Бони М"? Нет, дружище... - сказал Вовчик, - Однако, чуваки, оцените, что в энской губернии слушают! Не Зыкину какую-нибудь, а "Бони М"!
Смех плеснул снова. Генка почувствовал оскорбленным не только себя, но и свое воспоминание. Он нахмурился и посмотрел в сторону. Надька, тем временем поставила диск, и в комнате раздалась странная, тяжелая музыка. Ничего подобного Генка еще не слышал.
- Будем тебе хороший вкус прививать, Геночка, - сказала Надька. - Начнем с Кинг Кримсона, а там видно будет.
Все примолкли, делая вид, что тащатся от музыки. Бутылка с портвейном снова пошла по кругу. Надя села прямо напротив Генки и посмотрела ему прямо в глаза. Ему было стыдно признаться себе, что девчонка чудо как хороша. Он уставился в свой стакан, будто надеялся найти там что-то интереснее надиного лица.
Посидел минуту, другую.
Все продолжали слушать музыку и искоса поглядывать на нового гостя. А он сидел дурак-дураком, как и ожидалось от дремучего провинциала. Потом вдруг встал и сказал.
- Вовчик, тебя можно на минутку?
Вовчик вышел с ним в коридор.
- Ничего, если я пойду к себе? То есть, к тебе? - Зачем? - Заниматься. Я сегодня был в институте, переписал программу, вопросы... Накупил учебников. - Вот это прыть, - завистливо вздохнул Вовчик, - мне бы такую. - Времени мало осталось. - Что ж ты, сразу с поезда - за парту, что ли? - Выходит, что так. - Ну и дурак. - Сам дурак. - Поговорили, - рассмеялся Вовчик. - Так можно или нет? - Чего ты спрашиваешь? Иди, конечно. Ты тут у себя дома. Мы не помешаем? - Не помешаете. - Гена не заметил насмешки в голосе Вовчика. - Ну, тогда вперед, Ломоносов! - Вовчик вернулся в гостиную и что-то сказал гостям, после чего раздался новый взрыв хохота.
Генка решил не обращать на все это внимания.
Ему было слишком хорошо. Первый день в Москве никак не хотел заканчиваться. Хотелось спать, голова клонилась от впечатлений и выпитого вина.