— Что потребует? — спрашиваю я, но она качает головой. — Чего требовать, Аврора? Что он имеет на тебя?
Ее кулаки сжимаются на коленях, и она снова качает головой.
— Это не имеет значения, Ремо...
— Имеет. У него есть что-то на мою жену, и он думает, что может разгуливать на свободе без всяких последствий? — прорычал я, опустив глаза на ее руки.
Губы Авроры разошлись в улыбке, ее глаза расширились.
Я придвигаюсь ближе к ней, надеясь, что она увидит абсолютный гнев в моих глазах. Мало того, что я был сегодня в стрессе из-за того, что кто-то нарушил охрану, так еще и отец Авроры явился без приглашения. И теперь она говорит мне, что у него есть что-то на нее, что не позволяет ей уйти от него?
— Ни у кого, и я имею в виду никого, на этой земле не хватит духу предстать передо мной и угрожать мне, и ты думаешь, что твой паршивый маленький отец, тот, кто так быстро отказался от тебя, будет тем, кто сделает это? — Невеселый смех покидает меня. Мой взгляд падает на ее приоткрытые розовые губы, и мое сердце замирает.
— Ты - моя жена, и любой, кто скажет о тебе плохо, увидит, что его жизнь рушится вокруг него.
Аврора начинает дышать быстрее, и я оказываюсь в нескольких сантиметрах от ее губ.
Мое внимание переключается на ее глаза, золотой блеск которых подчеркивает цвет топленого шоколада. Искра, которая всегда присутствует в ее глазах, есть и сейчас, и сегодня она горит ярко.
Она горит ярко, и я хочу попробовать это пламя на вкус.
Я хочу попробовать ее на вкус.
Я просовываю руку ей за спину, хватаю ее за талию и одним движением притягиваю к себе на колени. С ее губ срывается вздох, и ее платье опускается вокруг моих бедер.
— Ремо.
Ее задыхающегося шепота достаточно, чтобы моя кровь запульсировала сильнее. Она приливает к моему телу и заставляет меня чувствовать себя в ловушке ее сладких, призрачных чар. Моя потребность в ней разгорается во мне как костер.
Я хочу ее.
Мне нужно вкусить ее сладость.
— Ты испортила меня. Так сильно, что не проходит и дня, чтобы я не думал о тебе. Это безрассудно, так неправильно, и все же я здесь, притягиваю тебя ближе.
Моя рука на ее спине прижимает ее ко мне. Ее грудь мягко прижимается к моей груди, а мои глаза пристально смотрят в ее.
Ее глаза перебегают с одного на другой. Они требуют ответов на вопросы, которые она не может озвучить, и все, чего я хочу, это чтобы она дала мне то, что я хочу.
Всего лишь один раз.
Моя рука движется вверх по ее шее, пока не упирается в затылок, приближая ее губы ко мне, и она даже не протестует. Я хочу почувствовать, как учащается биение ее сердца от моего прикосновения. Я провожу пальцами по венам на ее шее, чувствуя, как они пульсируют под моим прикосновением.
— Останови меня. — Мой шепот хриплый, пронизанный желанием. — Останови меня, Аврора, или я сделаю это.
В ее глазах на мгновение появляется проблеск нерешительности, затем он исчезает, и она качает головой.
— Нет, — шепчет она. — Только один раз.
Ее губы раздвигаются и касаются моих.
Мы оба тяжело дышим, наши дыхания смешиваются. Одно дело - чувствовать биение сердца в ушах, но совсем другое - быть так близко к тому, чтобы попробовать Аврору на вкус.
Мне нужен самый красивый цветок, и я хочу сохранить его, несмотря на то, что он может погибнуть из-за того, что его вырвали из среды обитания.
— Просто... — начала она, но я впился губами в ее губы.
Поцелуй пылает и сжигает, похоть разгорается в огонь. Все мое тело пробуждается от прикосновения ее рук к моей груди. Быстрота этого, то, как мы вцепились в тела друг друга, желая прикоснуться, почувствовать и просто отпустить, чтобы почувствовать вкус - это все, что мне было нужно.
Все, что мне было нужно, чтобы понять, что это никогда не был просто один поцелуй.
Я обманывал себя, и она тоже.
Когда мои губы захватывают ее верхнюю губу, ее стон звучит в моих ушах как музыка. Ее стоны вперемешку с моими заполняют припаркованную машину у нашего дома. Водитель уехал сразу же, как мы приехали, и все же я впервые теряю контроль над собой только для того, чтобы попробовать свою жену на вкус.
Как долго я продержусь, прежде чем начну умолять ее о большем?
Моя правая рука проводит по ее соску через ткань, и с ее губ срывается шипение. Левая рука скользит по ее талии и притягивает ее к себе на колени так, что она оказывается прямо на моем до боли твердом члене.
Как только мы оба, тяжело дыша и в беспорядке, отступаем назад, наши глаза встречаются, и это конец игры.
Мы совершили ошибку, и мы должны признать ее и двигаться дальше.
Я не собираюсь жить дальше.
Ни за что.
Аврора отстраняется от меня, открывает дверь машины и оставляет меня внутри.
Выйдя из машины, я прислонился к ней и закурил сигарету. Мне нужно избавиться от этих похотливых чувств к жене, если я хочу осуществить то, что задумал для нее.
И мне придется это сделать.
Как бы она меня ни ненавидела. Это не обсуждается.
Я много чего запретил себе делать, и если я нарушу это правило в сотый раз, то это уже не будет иметь значения. Я обнаружил, что жена заинтриговала меня больше, чем я предполагал.
Она поднимается по лестнице к нашей комнате, когда я захожу в дом, и я направляюсь в гостиную. Я быстро набираю номер одного из своих контактов.
— Хелиа. Мне нужно, чтобы ты провел быстрый поиск Авроры Торре.
Он хихикает на другом конце. Я знаю почему.
— Мне нравится эта твоя сумасшедшая, смешная сторона. Какая потрясающая шутка, Ремо. Теперь я должен быть твоим хорошим мальчиком и делать все, что ты прикажешь?
Я вздохнул и откинул голову на спинку дивана.
— Хелиа, не могла бы ты оказать мне услугу и поискать информацию об Авроре Торре?
Черт, если он не заставит меня делать самое нелепое дерьмо на свете.
— Ого, это должно быть важно, если ты даже не стал спорить со мной по этому поводу. А теперь скажи мне, зачем тебе понадобилось проверять на криминал и биографию собственной жены?
— Я не обязан тебе все рассказывать. Что бы ты ни нашел, пришли мне это к утру.
Я встаю и направляюсь наверх, в спальню.
— Сделай это, Хелиа. Мне это нужно.
— Хорошо, босс.
Я содрогаюсь от его тона, когда он произносит это слово. Ему не нужно называть меня боссом, он даже не работает на меня. Он просто друг, и это просто ответная благодарность за то, что я для него сделал.
Услугу, которую он вынужден был оказать мне.
Ночью мой мозг работает на пределе возможностей. Я неспокоен, мой разум заполнен мыслями об Авроре, и я ничего не могу сделать, чтобы остановить это. Отжимания в моем домашнем спортзале не помогают. Сколько бы я ни отжимался от скамьи, это не имеет значения. Даже выплеск моей сдерживаемой злости на боксерской груше - все без толку. Она просто не хочет покидать мои мысли, и это все проясняет.
Именно поэтому я выбрал ее.
Я не думал, что дойдет до того, что она не оставит мои мысли в покое, и не думал, что после того, как она у меня появится, я не захочу ее отпускать.
Затем мой разум складывает кусочки воедино, и ужасающая правда смотрит мне в лицо, когда я, вспотев, возвращаюсь в нашу спальню. Она просачивается сквозь мою кожу, сквозь мои кости, ложится в холодное место моего сердца и согревает его.
Мне нравится Аврора.
Она мне чертовски нравится.
Это неправильно, что я смешиваю свои эмоции.
Это будет грязно.
Это пугающее чувство. И мало что меня пугает, кроме неизвестности, кроме осознания того, что все это рухнет в ту же секунду, как только закончится время. В тот момент, когда Хелиа приедет в Лондон.
И все же она заставляет мою грудь трепетать в предвкушении, когда она рядом со мной.
Мне хочется прикоснуться к ней, когда она рядом, чтобы почувствовать ее рядом с собой и понять, что она моя. Моя жена.
А чувство вины, мой проклятый план мешают, вбивают клин между моими чувствами, Авророй и нашим будущим.
Как может мне нравиться жена, которую я променял ради того, чтобы иметь возможность встретиться с ней?
Женщина, которую я так долго ждал. Девушка, которая ждала меня долгие годы. И все же я здесь, пытаюсь придумать, как быть "милым" с женщиной рядом со мной, вместо того чтобы попытаться найти девушку, которая живет в аду?
Из-за меня?
Как я могу позволить себе наслаждаться всеми этими маленькими ссорами с женой, когда я нахожусь в этой ситуации по ее вине?
Ненависть к себе засела в моей душе, и я не могу позволить себе любить Аврору.
Я застрял.
Я застрял между своим счастьем, ненавистью к себе, ненавистью к Авроре и желанием понять, есть ли шанс, что Аврора захочет чего-то большего.
Несколько дней спустя я сижу в тишине перед голубоглазым мужчиной, который присутствовал на мероприятии Авроры. Я с трудом сдерживаю гнев, особенно когда он так высокомерно смотрит на меня, самодовольство на его лице почти заставляет меня расколоться.
Они - единственная семья, у которой такой специфический цвет глаз.
— Так почему я здесь?
Сэм Чембер сдвигается в своем кресле, когда мой взгляд не отрывается от него.
Скука, волнами накатывающая на меня, ничего не говорит ему о том, зачем я его сюда позвал.
— Я буду краток, потому что у меня есть встречи после тебя. Ты присутствовал на мероприятии моей жены, да?
Он неохотно кивает, его глаза насторожены.
— И приглашение было передано тебе?
Он качает головой.
— Нет. Пригласили моих родителей, а я пошел с ними, потому что Аврора была моей подругой детства. Мой дядя тоже был в городе, так что он пришел в качестве второго приглашенного.
Он пожимает плечами, в его глазах нет никаких злых намерений.
— А Аврора тебе по-прежнему нравится, поэтому ты и отправил ей письмо с приглашением на обед. За спиной ее мужа, если я правильно помню.
Я бросаю перед ним распечатанное письмо.
Его позвоночник выпрямляется, когда угроза, исходящая от меня, вспыхивает в воздухе.
Его голубые глаза заостряются. У всех мужчин в его семье глаза одного цвета. Чейз носил линзы, потому что не унаследовал их. Эта работа связана с этой семьей, и мне нужно выяснить, как именно и почему они охотятся за Авророй или за мной.