- Да, итак, я позволю отснятому материалу показать вам, что произошло дальше. - Мила подносит телефон к камере. Кадры, на которых поезд врезается в бампер ее машины, наполняют меня ужасом. Я прикрываю рот и отшатываюсь. На экране задняя часть ее машины сминается, как гармошка, а затем летит по кругу, едва не сбивая установленное вокруг нее видеооборудование.
- Я не знаю, что пошло не так. Мы заплатили за эту дорогую новую деталь для машины. Она стоила, наверное, тысячи долларов. Но я не скупилась на это. Я подумала: - Если это улучшит работу моей машины, тогда неважно. Но все же. - Она печально качает головой. - Они сказали мне, что этот механик был законным, но я начинаю сомневаться, понимаете? Потому что посмотрите на моего ребенка? Сегодня утром с ней все было в порядке, а теперь она вся в ссадинах и синяках. - Мила по команде пускает слезы. Они мерцают в ее красивых голубых глазах и заставляют ее выглядеть более жалкой, чем щенок, брошенный под дождем. - И я просто так разочарована, потому что все, чего я хотела, - это чтобы моя машина работала должным образом. Они даже этого не делали. - Слезы начинают литься быстрее. - Простите. Я не думаю, что могу больше говорить об этом. Я так расстроена. - Мила хватает свой телефон и резко обрывает видео.
- Что ж, это было драматично, - бормочет Хадин.
Холодная дрожь начинается у основания моей шеи и спускается к животу. - Хадин, отвези меня в гараж.
- Макс попросил меня отвезти тебя домой. - Он смотрит на мой телефон. - И я начинаю понимать почему. Мила Дюбуа только что превратила тебя в горячую тему. Автомастерская будет кишеть таблоидами…
- Мне все равно.
- Но…
- Я же говорила тебе. Макс меня не контролирует, и таблоиды меня не беспокоят. Теперь, либо ты отвезешь меня туда, либо я выпрыгну из этой машины и попытаю счастья автостопом.
Хадин изучает мое лицо и, вероятно, решает, что я гожусь для угрозы, потому что он жмет на тормоза и разворачивается.
Я прикусываю нижнюю губу, снова прокручивая видеозапись. Мила сказала, что у ее машины были те же симптомы. Это доказывает, что я была прав насчет коробки передач. Изменение этой детали на самом деле не исправило условия, из-за которых машина остановилась.
Гнев ярко горит в моих венах. Что, если бы кто-то пострадал? Что, если один из членов экипажа споткнулся, сталкивая сломанный вагон с железнодорожных путей, и поезд расплющил чьего-то сына или дочь, как блин?
Я не знаю, на кого мне следует направить этот гнев — на главного механика, который без колебаний отверг мои слова, или на босса, который вообще назначил этого механика ответственным за ремонт.
Не играй в игру обвинений, Дон. Сначала ты должна решить проблему.
Мой телефон вибрирует.
САННИ: Безопасно ли возвращаться домой? Хочешь спрятаться на ферме?
Я: Со мной все в порядке. Я иду в автомастерскую посмотреть, что можно сделать.
САННИ: Мы позаботимся о Бет, пока ты не разберешься с этим.
Поток благодарности почти захлестывает меня. Санни и Даррел были такими постоянными друзьями. Такое чувство, что связь моей дочери с Бейли позволила мне обрести собственную гавань.
САННИ: Она может переночевать у нас, если ей нужно.
САННИ: Кроме того, Даррел спрашивал, не хочешь ли ты, чтобы мы наняли юристов.
Я: юристы?
Для чего мне нужны юристы?
САННИ: Подать в суд на людей, делающих грубые комментарии. У Алистера на быстром наборе целая пачка кровожадных комментариев.
Хадин прочищает горло. - Возможно, сейчас неподходящее время поднимать этот вопрос, но звонит Макс. - Он кивает на свой телефон, который лежит в подставке рядом с приборной панелью. - Он, наверное, проверяет, как ты.
- Не отвечай, - рассеянно бормочу я, переходя к комментариям под видео.
От того, что я вижу, у меня почти перехватывает дыхание.
Давайте отключим тормоза на ее машине и посмотрим, понравится ли ей это.
Она вообще настоящий механик?
Шлюха.
Я знал, что это розыгрыш. Stinton Group натянула всем нам лапшу на уши.
Вот почему я не доверяю женщинам выполнять мужскую работу.
Я так разочарован. Я действительно болел за нее.
Вы думаете, она пыталась убить Милу Дюбуа намеренно?
Ой.
Никогда раньше на меня не смотрели с такой враждебностью. Эти слова, как миниатюрные бомбы, взрываются у меня на лице.
Конечно, я боролась с дурным мнением людей, но большинство из них я завоевала своими способностями, если не упорством. Это другое. Это более жестоко. Это несправедливо.
- Что ты читаешь? - Пристально спрашивает Хадин.
Я впиваюсь пальцами в телефон, борясь со своими эмоциями.
Быть все время сильной - отстой.
Это значит, что я не могу разрыдаться, когда мне хочется.
- Я думаю, ты не знаешь, но люди в Интернете могут быть ужасными. - Он бросает на меня взгляд. - Ваня - супермодель больших размеров. Я не могу сказать тебе, сколько раз люди оставляли неприятные комментарии под ее фотографиями. Это отвратительно. Они действительно говорят что угодно о ком-то, кого даже не знают.
- Мне не нужны твои ободряющие речи. Я в порядке.
- Дон.
- Я в порядке. - Я прячу свое разбитое сердце, свой страх и тихую оборонительную ярость глубоко внутри.
Мои пальцы расслабляются и соскальзывают с телефона.
Сначала исправь это.
Я должна собрать все воедино, прежде чем смогу защитить себя.
У меня начинает звонить телефон.
Это Стинтон.
Я сразу сбрасываю.
Хадин замечает это и хмуро смотрит на меня. - Ты знаешь, что только что подтолкнула быка, верно? Он не успокоится, пока не услышит, что с тобой все в порядке и ты далеко от этого бардака.
- То, что делает Макс Стинтон, не имеет ко мне никакого отношения.
- Он, наверное, в ярости из-за этого.
- Конечно, это так. Люди снова нападают на Stinton Group.
Хадин вздыхает так, как будто полностью разочаровался во мне.
Мне все равно.
Я уже просматриваю свои решения.
Перво-наперво я должна найти способ вернуть эту машину в свой магазин.
Мила Дюбуа только что излила ненависть на всю мою профессиональную карьеру, но миру будет все равно, что я сказала Генри, что он на ложном пути.
Мила не звала Генри.
Она позвала меня.
И поскольку я являюсь лицом Stinton Auto, все разочарованы.
Это не может так закончиться.
Я должна дать отпор.
Я докажу, на что я действительно способна.
Хадин притормаживает перед автомастерской, и я замечаю фотографов, столпившихся вокруг гаража. Клинт и другие механики там, пытаются заставить их уехать.
Чувство вины сильно бьет меня под дых. Большинство из этих парней - трудолюбивые мужчины, которые просто хотят приносить домой стабильную зарплату для своих семей. Они не подписывались на этот цирк. Они не просили, чтобы им в лицо совали камеры, не просили, чтобы их жизни рассматривали в микроскопы из-за меня.
Сожаление пригвоздило меня к месту.
С детства я ненавидела саму идею о том, что я особенная. Я не хотела, чтобы ко мне относились по-другому, потому что я женщина, которая любит чинить машины. Я хотела, чтобы мужчины пожимали плечами, когда видят меня. Я хотела, чтобы клиенты верили мне на слово. Кивать и делать вид, что ничего особенного я не знаю о карбюраторах и датчиках положения дроссельной заслонки.
Но я пошла на компромисс со своими ценностями. Вместо того, чтобы твердо держаться за то, кто я есть и во что верю, я полезла в эту кроличью нору, пытаясь выставить себя в глазах общественности.
Теперь в эту историю втягивается Клинт. Все мои коллеги пытаются помешать репортерам ворваться в гараж. И девушек, которые хотят стать механиками, ждет еще одна неудача, потому что мужчины будут думать об этом скандале, когда увидят женщину, пытающуюся добиться серьезного отношения в мире авторемонта.
Не думай об этом, Дон. Ты не можешь сломаться сейчас.
Я проглатываю слезы и тянусь к ручке машины.
Хадин хмурится. - Дон, я действительно не советую тебе этого делать. Я видел, какими могут быть папарацци. Они как акулы, почуявшие кровь, даже среди влиятельных знаменитостей. Представь, какими беспощадными они будут с нормальным человеком.
Я открываю дверь.
- Позволь мне отвезти тебя домой. - Голос Хадина понижается до серьезного тона. Бьюсь об заклад, именно такой он использует на работе со своими подчиненными. Или когда он чем-то расстроен и устал быть вежливым. Он больше не просит. И, держу пари, если бы он знал меня лучше, он попытался бы физически удержать меня.
- Нет.
- Дон.
Клянусь, я вижу момент, когда он подумывает схватить меня. Не уверена, сделал бы он это ради Стинтона или ради меня.
Я выхожу из его машины и повыше закидываю сумочку на плечо. - Спасибо тебе за поездку. И за то, что был моим штурманом во время сегодняшней гонки. Несмотря на то, что мы не выиграли, это было весело.
Его карие глаза умоляют меня остаться и позволить кому-нибудь другому справиться с этим. Позволить мужчине справиться с этим. Позволить Стинтону справиться с этим.
Я хлопаю дверью и сталкиваюсь лицом к лицу с репортерами.
Они меня еще не видели, но это только вопрос времени.
Эти камеры.. если меня запишут, будут ли они еще больше критиковать меня? Выставят ли они меня той, кто солгала о своих способностях? Кем-то, кто стала бы охотиться на мечты маленьких девочек, которые хотят работать в области, которая их не приветствует? Они назвали бы меня лицемеркой?
Это не имеет значения, Дон. Продолжай идти.
Я делаю один шаг впереди другого.
Потом еще один.
Потом еще один.
Я чувствую себя опустошенной.
Я боюсь продолжать давить, но есть ли у меня другой выбор, кроме как быть сильной?
- Вот и она! - Оператор поворачивается ко мне.
Другие журналисты подпрыгивают и сосредотачиваются на мне, замечая, как я медленно иду к дверям гаража. Толпа, как один, поворачивается в мою сторону.
Мгновение никто не двигается. Затем, словно выпущенная стрела, они устремляются ко мне, глаза сверкают от скандала, а губы выплевывают вопросы, которые сливаются в какофонию шума.