— Улыбался? — спросила Финли сквозь слезы.
Я кивнул.
— Я предложил ему отправить тебе е-мэйл. Знаешь, дать тебе знать, что он чувствовал. Но Коул был старой закалки и написал письмо от руки.
Финли едва проговорила:
— Какое письмо?
Я откинул голову назад.
— Ты его не читала?
Она покачала головой.
— Я не знала.
Я закрыл глаза, ругая себя за то, что не справился в тот день.
— Поэтому я улыбался. Я собирался отдать его тебе на поминках, но там было так много людей, и тебе было так больно. Я знал, что было не подходящее время. Но я видел, как ты убирала платок в карман платья. Поэтому, когда тренер обнял тебя, я положил его тебе в карман.
— В карман?
Я кивнул.
— Я думал, ты найдешь его, когда останешься одна. Форестер тогда поздравил меня только потому, что знал, что я отдал тебе письмо Коула.
Глаза Финли стали дикими, мысль о непрочитанном письме от мертвого брата ошеломила ее. Но осталось ли это платье? Я видел, как она ломала голову, вероятно, обдумывая этот же вопрос.
— Платье все еще у тебя?
Финли кивнула и поднялась на колени, готовая встать.
— Мне нужно домой. Я должна прочесть его.
— Финли, уже поздно.
Финли замерла, ее плечи поникли, и она опустилась обратно на траву, ясно понимая, что у нее нет машины, заполучить платье прямо сейчас возможности нет. В этот момент я испытал ненависть, что у меня не было сейчас письма, чтобы отдать его ей. Финли заслужила того, чтобы найти успокоение.
— Вот почему ты всегда была так категорична и холодна со мной, — сказал я, впервые осознав это. — Ты думала, я был рад, что Коул умер.
Финли сморщилась.
— Я хотела, чтобы ты был ужасным парнем. Хотела ненавидеть тебя, но ты продолжал подкидывать мне причины не делать этого… по крайней мере так было несколько недель назад.
— Мне так жаль. — Слова были совершенно ненадлежащими, особенно учитывая извинения, которые я должен был ей.
— Я провела много времени ненавидя тебя.
Я поднес большие пальцы к щекам Финли, чтобы вытереть слезы, но она отстранилась, вытирая их сама.
— Прости, что все время даю тебе повод. Коул был потрясающим парнем. Вы так похожи.
Она фыркнула сквозь слезы.
— Я серьезно. Не понимаю, как я не догадался. Вы оба прекрасно знаете игру «Спортивные мелочи Алабамы». Оба — умные задницы. Даже внешне похожи. — Финли ничего не ответила, что не только было отстойно, но и заставило задуматься, не разозлил ли я ее еще больше. Все, что осознавал: я не мог больше выносить мысль о ее ненависти ко мне. — Прости меня. Дай мне еще один шанс. Дай нам еще один шанс.
Финли долго молчала, следя взглядом за рукой, скользившей по траве.
— Это вызов или вопрос? — спросила она без тени юмора.
— Это я, говорящий тебе, что облажался. Это я, говорящий, что ты лучшее, что пришло в мою жизнь за чертовски долгое время. И я признаю, что был неправ. — Я смотрел, как Финли обдумывала мои слова и то, что они значат для нас. К сожалению, она не выглядела убежденной. — Что скажешь, Финли?
— Мне нужно время.
— Хорошо. Сколько?
Она пожала плечами.
Я хотел бы, чтобы она этого не делала. Хотел бы, чтобы она смотрела сквозь это. Хотел, чтобы она простила меня прямо сейчас. Но не хотел рисковать всем, подталкивая к решению. Особенно теперь, когда выяснил, сколько времени она ненавидела меня. Я встал и протянул Финли руку.
— Пойдем. Я провожу тебя домой.
Финли встала, так и не приняв мою руку. Не стану лгать. Это было больно. Но, с другой стороны, это была бы не моя упрямая девочка, если бы приняла помощь.
Пока мы молча шли по темной дорожке от стадиона к общежитию, я ломал голову, о чем бы поговорить… о чем угодно, что нарушит неловкое молчание. Но, в таком случае я рисковал напомнить, почему Финли не должна прощать меня, если я скажу что-то не то.
У входа в общежитие Финли просканировала свою ключ-карту и открыла дверь.
— Увидимся на тренировке, — сказала она, на мгновение оглянулась через плечо и вошла внутрь.
Финли разбивала сердце, уходя от меня. Не простив меня. Я знал, что облажался и не заслуживал прощения, но все равно это было отстойно. Дверь начала медленно закрываться. Я просунул ногу, останавливая ее и снова открывая.
— Позволь мне отвезти тебя завтра домой.
Финли резко обернулась.
— Что?
— Я хочу быть рядом, когда ты прочтешь письмо.
Она уставилась на меня, изучая мое лицо.
— Почему?
— Потому что хочу быть рядом с тобой.
Она долго кусала нижнюю губу, изучая узор на кафельном полу.
— Я не уверена.
Я подошел к Финли, обхватил ее руки и провел по ним вверх-вниз большими пальцами. Она не отстранилась, что дало мне лучик надежды.
— Позволь мне сделать все возможное, чтобы исправить.
Она закрыла глаза, явно страдая от моих слов и боли, которую я ей причинил.
— У тебя тренировка.
— У тебя тоже. Мы можем поехать, как только она закончится.
Финли открыла глаза, несомненно, стараясь найти другую отговорку.
— Могу я сообщить тебе позже?
Мне хотелось сказать «нет». Хотелось решить сейчас. Но это не срабатывало до сих пор. Было бы неловко вернуться к тому, на чем мы остановились. После того, как поверил в ложь, прощение не бывает легким. Не было и гнева, который сопровождал такое предательство, как мое. Поэтому в тот момент я сделал единственное, что мог. Я кивнул.
Финли снова скривила губы, отворачиваясь от меня.
— Финли, — позвал я.
Она оглянулась через плечо.
— Я сожалею о Коуле.
Она кивнула.
— Я тоже. — Потом пошла по коридору и исчезла за углом.
Я вышел из общежития и направился по дорожке к своему дому. За исключением нескольких фонарей, рассеянных у общежитий, кампус покрывала темнота. Это резко контрастировало с оживленной атмосферой, что царила здесь в течение дня. Но сейчас я предпочитал медленный темп, особенно когда мои мысли были в таком беспорядке от вечерних событий. Как я мог не заметить связи между Коулом и Финли? Конечно, я не знал ее настоящей фамилии, но глядя на фотографию команды — глядя на Финли — я видел так много сходств между ними.
Думаю, мы с Финли многого не знали друг о друге, но это не отменяло того, что мы идеальная пара. Тем более теперь, когда мы разделили Коула. Одна эта связь должна что-то значить.
Через десять минут после возвращения домой в кармане завибрировал телефон. Я достал его. На экране светилось сообщение от Финли.
«Хорошо».
Я остановился, как вкопанный, и закрыл глаза, с облегчением опустив голову. Это слово значило гораздо больше, чем я вообще себе мог представить. Это означало, что я могу поехать с ней домой. Это означало, что она не списала меня со счетов окончательно. И это означало, что у нас все еще есть надежда.
Я посмотрел на ночное небо, теперь затянутое тучами и беззвездное.
— Я не облажаюсь, Коул. Даю тебе слово. Я буду хорошо к ней относиться.
И я сделаю это.
Так долго, сколько Финли будет со мной рядом.