Я встала, сжимая телефон в руке, и уставилась на полную чушь, которая теперь циркулировала вокруг меня.
— Я могу это отредактировать и стереть, — небрежно заявил Рейн, прислоняясь к столешнице.
Я вскинула руки в воздух.
— В этом нет смысла. Ты не можешь ограничить свободу слова людей сейчас, когда информация стала общедоступной. Не имеешь права закрывать комментарии в Интернете, записи в блогах, новостные каналы.
— Ты уверена в этом? Думаю, ты обнаружишь, что у меня есть возможность сделать именно это, — он сунул руки в карманы.
Я просто хотела врезать ему прямо по носу. Потому что он этого не понимал. Моя карьера зависела от распространения новостей обо мне. Хотя я не заботилась о том, чтобы сведения о моем личном здоровье были на виду у общественности, сокрытие их вызвало бы сплетни. Они захотели бы узнать больше, потому что это скрывалось.
Умственное истощение тяжело давило на меня. Я не хотела просматривать сайты сплетен в социальных сетях, но знала, что это лучше, чем прятать голову в песок и притворяться. Я не была таким человеком, ну, во всяком случае, с моей карьерой. Я должна была это сделать. Я должна была знать все, о чем говорилось.
Моя карьера, мой жизненный путь помогли мне стать тем человеком, которым я была сегодня. Тот, где мне не нужно было беспокоиться о еде на столе, об оплаченных счетах, где это занимало место в моем сердце. И кто-то жестоко и неэтично раскрыл мои проблемы с психическим заболеванием. Это кошмар. Почему? Он получил деньги?
— Я не понимаю, — я покачала головой, уставившись на Рейна. Его присутствие действовало на меня как странная стабильность. — Что бы получил от этого мой психиатр? Я могла бы заплатить ему деньги — сверх того, что я ему уже плачу.
Не то чтобы я экономила на его платежах. Он получил частное финансирование в виде дополнительных услуг, чтобы сохранить это в тайне. Но нет... даже это не могло удержать его от грязных дел со мной. Я знала, что мне следовало начать судебное разбирательство, когда я вернулась домой в первый раз. Тогда ничего этого не произошло бы.
— Голливуд, прекрати, блядь, расхаживать по комнате, — его голос остановил мои движения.
Я даже не осознавала, что расхаживала взад-вперед. Его лицо исказилось чем-то холодным и жестоким.
— Я не думаю, что это обязательно были деньги. Или не только деньги.
Он полностью завладел моим вниманием; я махнула рукой в жесте "Продолжай". Эти глаза обожгли меня, прежде чем он продолжил.
— Он исчез. В данный момент даже я не могу его найти. Что означает, что кто-то помог ему, а также спрятал. Или он мертв, — он пожал плечами.
Я стояла, ошеломленная.
— Мертв? — я прошептала.
Тихий тон моего голоса, казалось, донесся к Рейну напротив меня. Он ничего не упустил.
— Я бы предположил, что его шантажировали и позаботились о нем.
Он имел в виду убит. Убит. Вот дерьмо. Что такое моя жизнь? Неужели кто-то высадил меня посреди съемочной площадки?
— Кто мог так поступить со мной?
Рейн посмотрел на меня так, словно мне не хватало жизненно важных элементов здравомыслия, как, впрочем, и было. Но суть была не в этом. Ведя один из тех загруженных тихих разговоров, когда между нами не произносилось ни слова, это, наконец, сработало.
— Моя семья? — спросила я. Он резко кивнул.
— Они несут ответственность за все, что произошло вчера, — он глубоко вздохнул. — Мне жаль, что ты стала жертвой их игр.
Мои губы скривились.
— Это их вина, не твоя. Мне нужно знать все, Рейн. Я имею в виду все...
Он с важным видом подошел ко мне, одетый в костюм, за исключением нескольких верхних пуговиц, оставшихся расстегнутыми, что позволило мне увидеть его покрытую чернилами кожу и татуировки, значение которых я хотела бы узнать. Я замерла. Осторожными движениями его большой палец провел от моего виска по щеке и несколько раз коснулся моих губ, как будто он был в трансе. Его брови нахмурились, рука опустилась, и он зашагал прочь, не сказав ни слова.
Я выдохнула воздух, который, казалось, задерживала. Что, черт возьми, это было?
Было ли странно признавать, что я скучала по нему больше, чем думала? Внимание, которое он проявлял ко мне с тех пор, как приехал за мной, было отрадным, даже в сложившихся вокруг нас обстоятельствах.
Было пространство, которое теперь было заполнено, пустота, его невероятным присутствием. Как недостающий фрагмент головоломки.