14
МИРАНДА
Ной не сбежал от меня этим утром, но ушёл очень рано — задолго до восхода солнца, словно он вампир, — поцеловав меня в лоб и укрыв одеялом, которое я держу в изножье кровати.
В конце концов, мне удаётся подняться, надеть симпатичный наряд и выйти за дверь в разумное время, когда у меня ещё достаточно времени, чтобы выполнить некоторые задачи.
Десять часов.
Неидеально, но и неплохо.
Толкаю дверь в свой новый офис, позволяя яркому свету взбодрить меня. Стены не того оттенка, который мне хотелось бы, но со временем я всё исправлю.
В кедах с леопардовым принтом ступаю по деревянному полу, достаю из сумки беспроводную колонку и ставлю её на складной столик, который служит мне импровизированным столом, пока не доставят настоящий.
Сначала покраска.
Затем мебель.
Напевая, подключаю телефон к колонке и счастливо притоптываю ногами в такт первой зазвучавшей песне; плейлист, который я называю «Ретро», настраивает меня на продуктивную работу.
Джинсы. Симпатичная футболка. Волосы собраны в конский хвост.
Два оргазма прошлой ночью.
Чувствую себя замечательно.
Ничто не может испортить мне настроение.
Поворачиваюсь, подхожу к окну и смотрю вниз на улицу, восхищаясь отличным расположением, которое мне удалось выбрать для своего офиса. Центр города. Оживлённый район. Множество клиентов, живущих поблизости, с кучей связей для дополнительной работы.
Загруженной работой — вот какой я надеюсь быть.
Мимо проезжают машины. Женщина выгуливает терьера, уткнувшись лицом в телефон — я с улыбкой любуюсь её шикарными резиновыми сапогами в горошек и красным пальто. Мило.
Очень мило.
«Фу, Миранда. Оргазмы затуманили твой мозг!»
— Пора приниматься за работу — хватит дурачиться, — говорю я вслух, ни к кому не обращаясь.
На этой неделе не назначено никаких собеседований. У меня есть три кандидата, которые должны прийти в ближайшее время, но не раньше, чем у меня будет что-то ещё, кроме складного стола и единственного стула.
У меня молодая компания, но никто не рискнёт работать в офисе, который выглядит так, будто его ограбили!
Вынимаю ноутбук.
И альбом для рисования.
Карандаш.
Через беспроводной динамик, всё ещё воспроизводящий мои любимые песни, мой телефон жужжит с уведомлением один раз.
Снова.
И снова.
Три уведомления подряд может отправлять только один человек, и я пока оставляю это на потом, потому что у меня нет времени сидеть и болтать с Клэр — по крайней мере, пока не сделаю что-нибудь по работе.
— Нет, — говорю я. — У меня сейчас нет на это времени.
Однако всё же беру телефон в руки, и крошечный красный значок в углу приложения социальных сетей заставляет мои брови приподняться.
Сто два.
Странно.
— Хм.
Открываю его, и у меня отвисает челюсть.
Прошлой ночью, когда ложилась спать, в моём профиле в социальных сетях, который я недавно создала для своего дизайнерского бизнеса, было 893 подписчика. Этим утром?
15724.
Подождите. Уже 15 725.
— Что за чёрт? — В этом нет никакого смысла.
Должно быть, какой-то сбой — это может быть единственным объяснением, поскольку я никто, у меня нет рекламного бюджета и едва ли есть бизнес-план.
Перехожу на свою личную страницу.
4082 запроса на подписку.
— Эм? — говорю я вслух. — Что происходит?
Конечно, никто не отвечает, потому что я одна.
Дзинь.
Дзинь.
Клэр снова пишет мне, дважды — по крайней мере, я думаю, что это Клэр. Но когда смотрю на значок мессенджера на своём телефоне, то замечаю сорок четыре непрочитанных сообщения.
— Что за…
Звонит девушка, с которой я училась в колледже, с которой мы не разговаривали больше года и с которой у меня нет желания разговаривать сейчас.
Отклоняю вызов и открываю сообщения.
Клэр: 12 сообщений. Групповой чат. Какой-то парень по имени Уилл, с которым я недолго встречалась на первом курсе. Эмили. Моя двоюродная сестра Гвен, которая иногда может быть настоящей стервой — она хотела, чтобы я дала ей работу, но у неё нет трудовой этики.
Мой папа.
И ещё несколько человек, с которыми я не разговаривала целую вечность.
Серьёзно. Что происходит?
Это апокалипсис? Неужели грядёт конец света, и внезапно все решили написать, что любят меня?
Телефон звонит снова, и на этот раз это Клэр, так что я принимаю вызов.
— Что, чёрт возьми, происходит? — говорю я вместо приветствия, направляясь в ванную в моём милом офисном помещении.
— Эм, привет, ты заходила в интернет утром?
— Нет, с чего бы? — Я не сижу и не просматриваю колонки светской хроники и не читаю новости, как это делает Клэр, — для этого она у меня и есть, чтобы ежедневно потчевать меня сплетнями. Нет необходимости самой всё вынюхивать. Кроме того, у кого есть на это время? Возможно, я чертовски опоздала сегодня утром, но для меня это не в порядке вещей. Я не провожу начало своего дня в праздности, несмотря на оргазмическое похмелье.
— Хорошо, отлично, — отвечает она, и я могу представить, как подруга кивает. — Это хорошо.
Она ведёт себя странно, и, кстати, об этом…
— Клэр, мой Инстаграм взорвался. Это так странно. Как будто за одну ночь всё сошло с ума — я не знаю, что происходит. — Придерживаю телефон подбородком и начинаю мыть руки. Это новое пенящееся мыло с миндалём и маслом ши такое потрясающее и моё любимое. Споласкиваю. Беру чёрное полотенце для рук на стойке. — Сайт заглючил? Что происходит? Ты видела что-нибудь о глюке?
— Это не глюк.
— Ну, если это не глюк, то происходит какое-то странное дерьмо, потому что я буквально за ночь набрала 15000 подписчиков, а сегодня утром мой телефон взорвался.
— Да, хорошо, у меня есть два слова для тебя. — Подруга делает драматическую паузу, и я закатываю глаза, ожидая, что она продолжит.
— Какие два слова?
— Ной. Хардинг.
— О, боже. Ной. Я забыла рассказать тебе о нашем вчерашнем свидании. Клэр, он провёл ночь у меня, и, прежде чем ты спросишь, нет, у нас не было се…
— Ты можешь прекратить болтать?! Это серьёзно! — требует Клэр. — Рэнди, послушай меня: не заходи в интернет.
— Э-эм... — Я смотрю на себя в зеркало, в вырезе футболки видна раздражённая кожа на шее и ключицах. Я краснею, глядя на своё отражение. — Почему?
— Поверь мне. Просто не делай этого.
С каких пор это когда-либо срабатывало, чтобы удержать меня от чего-то? На самом деле это имеет противоположный эффект.
— Так, а теперь я хочу.
— Хоть раз в жизни послушай меня.
Я смеюсь и выхожу из ванной, щёлкая выключателем.
— Я даже себя не слушаю. Что случилось?
Подхожу к столу и плюхаюсь на металлический стул, съеживаясь от того, как тяжело он давит на мою задницу. Включаю ноутбук и даю ему ожить.
Как будто моя лучшая подруга знает, что я собираюсь сделать.
— Я сказала, не делай этого! — кричит она — да, кричит — и я снова смеюсь.
— Расслабься! Я просто собираюсь проверить свою электронную почту!
Нет.
Я намерена провести расследование и узнать какого хрена она кричит.
— Тебе не кажется странным, что у меня столько новых подписчиков?
И какое отношение ко всему этому имеет Ной? Мы ходили всего на одно свидание.
— Да, я думаю, что это странно, но, Миранда, это нехорошо.
Я прекращаю то, что делаю, а именно не открываю браузер.
— Что значит «это нехорошо»? Я понятия не имею, о чём ты говоришь. — Кроме того, как все эти новые подписчики на моём бизнес-аккаунте могут быть плохими?
Нужно будет пролистать некоторые из них, чтобы узнать, есть ли среди них какие-нибудь местные потенциальные клиенты!
Моё сердце колотится от оптимизма.
— Там есть фотография.
Фотография?
— Какая?
— Тебя и Ноя. Вместе.
— Хорошо... — Наконец, я медленно откидываюсь на спинку своего безбожно неудобного стула, скрещиваю руки на груди и готовлюсь слушать. — Объясни.
— В таблоидах.
— В каких таблоидах?
— Во всех.
Хм.
— В этом нет никакого смысла. Никто не видел, как мы уходили.
Ну… это не совсем так. Я думаю о мужчинах и женщинах, которые были в «Мейсоне» прошлым вечером, тайно фотографирующих нас. Мужчина, который подошёл к нашему столику за автографом, тот, кого Ной вежливо отверг. Молодая женщина в ванной со мной, которая явно хотела задать мне вопросы, но была слишком напугана, чтобы сделать это на самом деле.
Мы ушли рано. Ускользнули с остатками нашей еды. Нырнули в машину, пока несколько операторов стояли на другой стороне улицы в ожидании редкого снимка Ноя Хардинга на свидании.
Он объяснил мне это после того, как мы сели в машину — что кто-то внутри, должно быть, позвонил прессе или папарацци и, вероятно, получил деньги за это, что случается слишком часто. Тем более, если его застукали с женщиной, чего почти никогда не случается.
— Я не хожу на свидания.
— С каких пор? — спросила я.
— Никогда.
— Ты никогда не был на свидании? Совсем ни разу?
— Нет. — Его глаза были прикованы к дороге, парень прислушивался к указаниям навигационной системы, пальцами сжимая руль.
— Но ты раньше встречался с женщинами.
— Конечно. Когда выхожу на улицу, там почти всегда женщины.
Я не была уверен, что он имел в виду, но предположила, что он имел в виду фанаток, хотя ни один из нас не произнёс этих слов.
Затем он взглянул на меня.
— Они просто появляются. Я с ними не встречаюсь.
— Ты просто... — Спишь с ними? У меня не хватило смелости спросить, но в этом и не было необходимости, потому что Ной кивнул.
— Да, но я не… Мне это не нравится.
— Тебе не нравится секс?
Он покачал головой.
— Я люблю секс, мне просто не нравится, как ведут себя женщины. — Его хватка на руле стала крепче.
— А как ведут себя женщины?
Парень пожал своими широкими плечами.
— Как... я не знаю. Они не хотят отношений. Просто хотят получить от меня то, что могут.
Его голос звучал печально, измученно и потерянно.
Это заставило меня задуматься, что его должно быть использовали из-за его карьеры, и моё сердце немного разбилось. Я потянулась рукой через пространство, чтобы скользнуть ладонью по гладкой поверхности его дельтовидных мышц и коснуться линии роста волос на затылке.