Ну, якудза всегда держались особняком. Я даже не уверен, что они вообще есть в Штатах.
— Раз уж он держит ее так далеко от этого, вряд ли он сделает разворот и выдаст ее замуж, — говорю я Катерине, когда музыка стихает, переходя к следующей части.
Катерина пожимает плечами.
— Надеюсь, ты прав, — говорит она, поднимая одно изящное плечо, и я тут же замечаю, как она прижимает атлас к груди, позволяя мне увидеть мягкий изгиб сбоку. — Отцам свойственно менять свое мнение, когда их дочери становятся пригодными для замужества.
Она смотрит назад, на сцену, и я не могу не задаться вопросом, есть ли где-то в глубине души у нее тоска по другой жизни. Некоторые жены мафии никогда не желают ничего другого - моя мать всю жизнь процветала в своей роли, - но я не могу представить, чтобы все женщины, выданные замуж за мафиози, начиная с дона и заканчивая мафиози, радовались такой жизни хотя бы потому, что она лишает их выбора.
Катерина никогда не будет работать или делать собственную карьеру, развлекаться, как другие двадцатилетние, ходить на свидания или спать с кем попало. Ей разрешили получить высшее образование, потому что Росси хочет казаться прогрессивным, но с той минуты, как мое кольцо оказалось на ее пальце, ее будущее было предопределено.
Она выйдет за меня замуж, без колебаний ляжет в мою постель, родит мне детей и будет управлять моим домом. Ее верность, ее жизнь теперь принадлежат мне.
Она не выглядит несчастной. Большинство мужчин в моем положении, похоже, не очень-то заботятся о том, счастливы их жены или нет. Мне все равно, или, по крайней мере, я говорю себе это, но странное чувство поднимается в моей груди при мысли о том, что Катерина несчастна. При мысли о том, что она обижается на меня… ну, как я обижаюсь на этот брак.
Глядя на ее лицо, я чувствую боль, которую никогда не испытывал раньше, желание чего-то большего, чем ее тело, и это тревожит меня. Я не хочу, чтобы она жалела, что не может выбраться из этого, понимаю я, сжимаясь в своем нутре. Я хочу, чтобы она пришла в мою постель и захотела остаться там. Я хочу, чтобы она была предана мне. Я хочу, чтобы она хотела меня.
Она выглядит невероятно красивой в отблесках сценических огней, и в этот момент я представляю себе сотню таких ночей, когда она будет рядом со мной на протяжении многих лет, идеальная жена мафиози. Моя жена.
Господи, мужик, ты неделю не был внутри женщины, и уже срываешься с катушек. Нелепо, что я могу хотеть этого, когда всю жизнь у меня была одна цель - трахнуть как можно больше женщин, сохраняя при этом свои банковские счета толстыми. Но в этот момент я инстинктивно тянусь к руке Катерины, а не к какой-то другой, более эрогенной части ее тела.
Я настолько поглощен борьбой с самим собой, попыткой понять, что за хрень происходит в моей голове, что лишь через мгновение замечаю звук выстрелов в зале, и еще через мгновение, когда ложа сотрясается, понимаю, что взорвалась бомба.
Театр атакован.