16.
16.
КАДЕНС
Мама не возвращалась домой всю ночь.
Должно быть, она взяла достаточно денег, чтобы продержаться несколько дней. А может, она пытается избежать меня.
Когда я принимаю душ и готовлюсь к школе, в доме стоит жуткая тишина. Я нервничаю из-за того, что оставляю Вай здесь одну. Давненько я не сталкивалась с мамой под наркотиками.
В хороший день мама...непредсказуема.
А в плохой...
Если я спрячу мамину сумку с деньгами, это точно выведет ее из себя. Если мама вернется и обнаружит, что денег нет, неизвестно, что она сделает с собой.
С домом.
С сестрой.
Раньше она никогда не обижала Вай, но теперь, когда сестре тринадцать, все может измениться. Мама очень чувствительна, когда употребляет. Если Ви начнет болтать, пока мама в плохом состоянии...
Я содрогаюсь.
В надежде успокоить себя, я шаркаю к двери спальни сестры и заглядываю внутрь. Виола раскинулась на кровати, свесив одну ногу через край и перекинув руку через изголовье.
Надо бы ее разбудить, но это были тяжелые дни. К тому же сегодня пятница. Никто не хочет вставать так рано перед выходными.
На цыпочках я выхожу, хватаю сумочку и сажусь на автобус до северной стороны.
Redwood Prep предстает передо мной во всей своей безжалостной красе. Открытый кирпич. Плющ. Доблестные колонны. Здание такое же элитное, как и дети, которые входят в его двери.
Но, в отличие от бессодержательных учеников, которых так легко сотрясают скандалы и предательства, Redwood Prep стоит твердо. Всего несколько дней назад в его брюхе кипел огонь, но, взглянув на него, вы об этом не узнаете.
Это место так просто не завоевать. Как найти секреты, спрятанные внутри? С чего начать поиски?
Мое сердце колотится.
Ладони вспотели.
Дрожащими пальцами я достаю наушники и вставляю их в уши. Wiegenlied Брамса щекочет мои барабанные перепонки и успокаивает нервы.
Я могу это сделать. Я могу быть двойным агентом. Никто не узнает.
Я закрываю глаза, делая глубокий вдох.
Десять часов.
Осталось всего десять часов.
Когда сегодня вечером прозвенит последний звонок, у меня будут все выходные в Redwood Prep. Чтобы проветрить голову. Чтобы составить план. Чтобы напомнить себе, что объединиться с Джародом Кроссом, это то, что я должна, нет, обязана сделать. Это единственный способ выполнить наказ Джинкс.
Неважно, что двое держат меня за горло.
Неважно, что мама все еще где-то там и занимается неизвестно чем.
Я со всем разберусь.
Пока я не слишком задумываюсь о том, что моя жизнь сплошная путаница, я могу продолжать двигаться вперед.
Ведь так?
Через несколько минут я заставляю себя войти в темное здание. Мои ботинки гулко стучат в тишине. Тени мелькают то там, то здесь. Шкафчики сверкают, как острые зубы.
Я слышу шум и оборачиваюсь, сердце замирает в горле.
Там никого нет.
Серена занималась со мной рано утром. Я привыкла, что она всегда рядом. С тех пор как она ушла, я немного волновалась.
Глубоко в пещерах Redwood Prep зарыты секреты.
О каких секретах говорила Джинкс? Почему, черт возьми, она так расплывчата?
Вдалеке скрипит открываемая и закрываемая дверь.
Я вырываю один из своих наушников, каждый нерв находится в состоянии повышенной готовности. Мои глаза прыгают по темному коридору. Что здесь происходит?
Внезапно загорается мягкий желтый свет.
Я оборачиваюсь и вижу Датча, прислонившегося к одному из шкафчиков. Мое сердцебиение учащается. Если бы я играла фортепианную пьесу, то должна была бы играть presto. Все быстрее и быстрее.
Он стоит в лучах света, словно собирается выйти на сцену и выступить перед кричащими фанатами. Золотистый свет падает на его квадратную челюсть. Достаточно острая, чтобы убить. Злодей, ставший героем. Парень, от которого, как знают девушки, им следует держаться подальше, но к которому их беспомощно тянет.
Его белый пиджак и брюки цвета загара — основные элементы униформы Redwood Prep, но на нем они выглядят хорошо. Как будто он только что снял их с модели в Париже и теперь не спеша надевает.
Датч движется ко мне. Каждый шаг заставляет меня дрожать до глубины души. Пантера в движении. Картина разрушения с его светлыми волосами, янтарными глазами и покрытым чернилами телом.
— Что ты здесь делаешь? — Пробормотала я.
— Я здесь, чтобы проследить за твоей работой. — Он наклоняется так, что его лицо оказывается прямо над моим. — Я отвечаю за тебя, помнишь?
Его веселый тон заставляет меня вздрогнуть. Конечно, он здесь, чтобы мучить меня. Почему при виде его я почувствовала легкое возбуждение? Почему я думала, что это ни что иное, как уловка, чтобы сделать меня несчастной?
Тупой кусок дерьма. Надеюсь, ты упадешь со сцены и сломаешь себе ногу!
— Начни оттуда, Брамс.
Датч выпячивает подбородок в сторону классной комнаты в конце коридора.
— Я начну там, где захочу. — Огрызаюсь я.
Разъяренная, я ухожу прочь. Но когда я подхожу к двери справа от меня, Датч хватает меня за руку и тащит к себе. Через секунду он притягивает меня за талию к своему телу и опускает свое лицо к моему.
Наши носы соприкасаются.
Его голос шепчет мне, лаская.
— Почему с тобой все должно быть борьбой, Кейди?
— Я думала, тебе нравятся моя борьба ?— Рычу я.
— Нравится. — Мурлычет он, глядя на меня глазами, которые говорят, что он прижал бы меня к шкафчику и показал, насколько сильно. — Очень нравится.
Рот Датча опускается ближе, обжигающее пламя пронзает меня насквозь, заставляя трепетать от отчаянной, пульсирующей потребности.
Это агония, как сильно я хочу его.
Агония от того, как сильно я хочу его.
Это заставляет меня задуматься, заслуживаю ли я всего того плохого, что со мной случилось. Если меня тянет к такому безжалостному, злому и мрачному человеку, как Датч, не значит ли это, что я тоже чудовище?
Он мучил меня неделями, и все же я не могу оторваться от него.
Я жажду его.
Я ненормальная.
Мазохистка. Та, кто наслаждается собственной болью. Кто потребляет собственный яд.
Датч останавливается в дюйме от моего рта. Наше тяжелое дыхание смешивается, переплетаясь между нашими все еще открытыми губами. Я раздвигаю рот еще шире.
Вдохни. Вдохни. Вдохни.
Он словно вдыхает в меня еще больше своей тьмы. И я принимаю ее всю. Не оставляя ни крошки.
— Будь хорошей девочкой, Кейди. Здесь есть камеры. — Его глаза скользят по моей блузке. — Если ты не против, чтобы за тобой наблюдали охранники...
Мои чувства возвращаются как раз вовремя.
Я отталкиваю его, и он отпускает меня.
С пылающим лицом я несусь к указанному им классу и распахиваю дверь, только чтобы остановиться, когда вижу, что внутри.
У меня отвисает челюсть.
Повсюду разбросаны цветы. Стол накрыт белой скатертью. Свечи зажжены. Завтрак накрыт.
Праздник.
Тихий вздох застревает у меня в горле.
Я моргаю и моргаю, но картина передо мной не меняется.
— Сюда. — Говорит Датч, кладя руки мне на талию и подталкивая вперед.
Когда его пальцы ложатся мне на бок, во мне вспыхивает огонь. Это потрясающее ощущение, когда он прикасается ко мне. Пугающе. Я отбрасываю его руку, чтобы скрыть свою реакцию. Он ухмыляется, как будто знает, что заставляет меня нервничать. Как будто весь этот огонь и напряжение не пугают его так же сильно, как меня.
С трудом сглотнув, я остаюсь стоять, когда Датч выдвигает для меня стул.
— Что это?
— Завтрак. — Говорит он. Как будто это очевидно. Как будто я странная, раз удивляюсь, почему классная комната вдруг стала похожа на свидание.
Застигнутая врасплох, я пытаюсь удержать свой гнев на переднем плане. Но это трудно. Мое сердце тает, а колени слабеют.
Не поддавайся на это, Каденс. Это всего лишь очередная уловка.
— У меня нет времени играть с тобой в игры, Датч. У меня есть работа.
Я отворачиваюсь, и он хватает меня за руку.
Вернув меня за стол, Датч говорит просто: — Мартина.
Дверь скрипит. В поле моего зрения попадает коренастая женщина, за которой стоят еще две дамы средних лет.
— Я позже улажу с директором Харрисом вопрос о работе Кейди. — Спокойно говорит он. — На сегодня вы можете...
— Конечно. — Мартина улыбается и подмигивает мне. — Приятного завтрака.
Я хватаюсь за спинку стула, чувствуя себя ужасно. — Нет, я не могу вам позволить — это моя работа. Я уберусь.
— Все в порядке, сеньорита.
— Позвольте мне хотя бы помочь.
— Если вы нам поможете, нам не заплатят. — Хмуро объясняет она.
— Но...
— Сиди, Кейди. — Рычит Датч.
Мои ноздри вспыхивают.
Я бросаюсь на него.
— Да что с тобой такое?
Дверь со щелчком закрывается, Мартина и ее друзья исчезают.
— Ты завтракала? — Спокойно спрашивает Датч, наливая мне стакан апельсинового сока.
В груди становится душно. Как будто внутри меня распущен клубок острых иголок. Каждый раз, когда он ударяется о мои ребра, о мое сердце, он прокалывает что-то важное.
— Я попросил своего друга, шеф-повара Крауса, приготовить еду. Обычно он не готовит завтраки, но моя мама работала с ним до того, как у него появилось телевизионное шоу, и...
— Я не хочу твоих дурацких блинчиков.
Я швыряю плоское круглое тесто на пол.
Глаза Датча следят за падением и останавливаются на том месте, где блинчик прилипает к земле.
Моя грудь вздымается.
Слезы застилают глаза.
Медленно его взгляд возвращается ко мне. Он острый. Нагретый.
— Да пошел ты! — Кричу я. — Пошел ты, Датч!
Его глаза сужаются.
— Ты хоть представляешь, через что я сейчас прохожу! — Кричу я. — Ты хоть... — Злость заставляет меня шипеть и хвататься за горло, чтобы выплюнуть слова. — У меня и так хватает забот, а ты еще таскаешь сюда свою экономку и тратишь ее и мое время! Почему она должна страдать из-за меня? Это моя работа — убирать в классах. Я буду убирать. Кому какое дело, что я буду голодать по утрам? Я сама справлюсь. Мне не нужно, чтобы ты меня кормил. Мне не нужно, чтобы ты бросал мне в лицо свое богатство. Мне плевать на твои блинчики и на твоего дурацкого личного повара!