Если вам нужен простой индикатор того, насколько значимым является важное событие, вы можете проверить, как долго оно находится в положении P1. P1, что может означать "позиция 1", а может и нет, - это понятие, которое, по сообщениям, использовал президент Барак Обама, и которое интуитивно поняли новостные каналы кабельного телевидения - особенно CNN времен Джеффа Цукера. В любой момент времени есть только один вопрос, на котором все зациклены больше других. С точки зрения новостей и общественного настроения, это самое важное, что происходит в мире, и если вы посвятите этому эфирное время, люди будут смотреть. Если вы посвятите эфирное время чему-то другому, им станет скучно, и они уйдут.
В Америке Дональд Трамп занимал позицию P1 в течение примерно четырех лет до наступления пандемии. Его президентская кампания и президентство были чрезвычайно эффективны в плане высасывания воздуха из всего, что не было Трампом; если при большинстве других президентов можно было неделями не задумываться о том, кто находится в Белом доме, то при Трампе это было невозможно.
Ковид оказался единственной силой, способной превзойти Трампа, оттеснить его на позицию P2. Все, кроме одной, самые громкие истории о Трампе в эпоху Ковида были связаны с Ковидом, и даже во время единственного исключения из правил - попытки переворота 6 января 2021 года - отсутствие маскировки среди участников беспорядков, лишь немногие из которых были привиты на тот момент, убедительно показало, как Трампизм стал криком против ограничений Ковида.
Та часть населения, которая негодовала по поводу того, что она воспринимала как глобальную чрезмерную реакцию на болезнь, все еще имела Ковид в качестве P1, и он оставался на этой позиции не несколько недель, не несколько месяцев, а целых два года (и даже больше). Только когда Россия вторглась в Украину в конце февраля 2022 года, в тот момент, когда вакцины значительно снизили смертность и когда большой всплеск Омикрон начал спадать, произошло событие, достаточно сильное, чтобы вытеснить Ковид с позиции P1 в мире.
В этом заключалось самое большое различие между Ковидом и испанским гриппом 1918 года. Пандемия 1918 года пришлась на конец разрушительной мировой войны, а также на конец эпохи, когда инфекционные заболевания были трагическим фактом жизни; в результате страшная пандемия так и не стала P1. События, которые захватывают воображение всего мира, не всегда измеряются потерянными жизнями. Теракты 11 сентября 2001 года, например, были P1 в течение нескольких месяцев и определяли историю на протяжении двух десятилетий, а жертвами стали менее трех тысяч человек. Судебные процессы над знаменитостями, например, над О. Дж. Симпсоном, могут быть P1 в течение нескольких недель.
Ковид был P1 в течение двух лет. За это время он убил около шести миллионов человек по всему миру, примерно один миллион из которых находился в Соединенных Штатах. Другими словами, он был гораздо более смертоносным, чем большинство войн, и он доминировал в разговорах гораздо дольше, чем большинство войн. Ни одно явление не может обладать этими двумя характеристиками и не иметь серьезных долгосрочных последствий. А последствия 2020 года будут сказываться десятилетиями, в основном в негативном ключе, несмотря на все усилия правительств по смягчению медицинского и экономического ущерба.
Как гласит клише в социальных сетях, Covid "жил в наших головах без арендной платы" в течение двух лет, пуская корни и прорастая усиками. Он изменил жизнь, перенастроил экономику и изменил наше восприятие пространства и времени.
Еще более тревожно то, что все могло бы быть намного, намного хуже. Вакцины «Ковид» несмотря на то, что они были распределены крайне несправедливо, поступили в рекордно короткие сроки. Сам вирус, хотя и был смертельным, но не настолько, как многие другие инфекционные заболевания на протяжении истории, и на момент написания этой статьи кажется разумным надеяться, что наша способность создавать и поставлять вакцины, по крайней мере, в развитых странах мира, позволит нам оставаться на шаг впереди различных мутантов Ковида, которые будут продолжать появляться.
Возможно, самое главное, что рост пропускной способности Интернета за предыдущие двадцать пять лет стал достаточно широким и повсеместным, чтобы позволить компаниям и экономикам по всему миру продолжать работать с удивительной эффективностью, даже когда их сотрудники физически не могли посещать офис. А Соединенные Штаты, в частности, имели то, что экономисты называют "фискальным пространством", чтобы тратить триллионы долларов на поддержание своей внутренней экономики на плаву - что имело значительный положительный побочный эффект и для других стран.
Все это не осталось незамеченным. Глобальная пандемия была не только предсказуема, но и прогнозируема. Мы знали, что это произойдет, но почти ничего другого не произошло в соответствии с ожиданиями. В тщательно продуманных военных учениях 2019 года, проведенных Университетом Джона Хопкинса, Инициативой ядерной угрозы и Economist Intelligence Unit, были перечислены страны, наиболее подготовленные к пандемии, и США заняли первое место в этом списке. Однако вскоре Америка взлетела на вершину мировых таблиц смертности по причинам, лишь отчасти обусловленным некомпетентностью ее президента.
В течение кризиса финансовые рынки демонстрировали поразительную волатильность - ключевой признак того, что они крайне плохо предвидели, что произойдет дальше. Аналитики почти повсеместно были слишком пессимистичны в своих прогнозах, как в отношении того, насколько сильно компании пострадают от пандемии, так и в отношении того, как быстро они смогут восстановиться.
В самых необычных уголках рынка спекулятивные безумства вспыхивали снова и снова - GameStop, AMC, криптовалюты вроде Dogecoin, НФТ вроде CryptoPunks. После этого достаточно легко придумать, почему это могло произойти: ФРС, избыточная ликвидность, скука в изоляторе, социальные сети, что-то еще, что-то еще. Однако эти события были совершенно неожиданными, как и внезапный захват Китаем Гонконга, или успешный штурм Капитолия в январе 2021 года, или то, как в мае 2020 года "Жизни чернокожих" внезапно стали общепризнанной материей. (Опросчики были поражены тем, как быстро изменилось общественное мнение по этому вопросу по сравнению с первой волной маршей Black Lives Matter в 2014 году, и всего несколько месяцев спустя были так же поражены тем, как быстро общественное мнение по тому же вопросу вернулось к тому, что было до пандемии). Даже более мелкие изменения, такие как появление ресторанов на открытом воздухе в качестве постоянной части городского пейзажа Нью-Йорка, были совершенно непредвиденными.
Пережить столько неожиданных событий - значит на собственном опыте убедиться в том, что жизнь не является нормально распределенной, что то, чего мы ожидаем, часто не происходит, и что то, о чем мы и не мечтали, может перевернуть нашу жизнь завтра. Сама пандемия является тому примером: При всем том, что многие из нас теоретически знали о серьезной возможности ее возникновения, очень немногие из нас задумывались о том, как мы можем отреагировать, если такое событие действительно произойдет.
Идея этой книги заключается в том, что неожиданности еще не закончились. Шок и травма пандемии, ее долгосрочные отрицательные и неожиданные положительные стороны не остались полностью в прошлом: Они будут проявляться еще многие десятилетия, точно так же как шок и травма Второй мировой войны формировали личное и геополитическое поведение в течение полувека после ее окончания.
Я, например, не способен предвидеть сюрпризы - если бы я мог, они не были бы сюрпризами. Вместо этого я хочу попытаться немного разобраться в том, как Ковид уже изменил мир, и создать основу для размышлений о будущих сюрпризах, чтобы легче было понять, что может лежать в основе необычных и неожиданных вещей, которые наверняка нас удивят, и как много из этого можно с пользой проследить до лихорадочных дней пандемии.
Я многому научился во время пандемии, и этот процесс был довольно изнурительным. Сейчас у меня вторая половина жизни, и поэтому для меня естественно желание понять мир, применяя все, чему я научился за те сорок восемь лет, которые я провел на этой земле до пандемии. Так происходит с возрастом: Вы узнаете меньше нового, реже меняете свое мнение и все больше полагаетесь на эвристику и короткие пути, которые хорошо помогали вам в прошлом. Но любой, кто подошел к пандемии с таким мышлением, упустил очень многое - и вполне мог оказаться в темном и опасном месте.
Возьмем, к примеру, ГМО (генетически модифицированные организмы) - культуры, генетически сконструированные для того, чтобы эффективнее кормить мир. Они спасли жизни людей и накормили голодных; они также принесли много денег частным корпорациям и оказались чрезвычайно противоречивыми среди людей, которые считают, что все неестественное, вероятно, плохо или как-то вредно.
До пандемии настроения против ГМО были в значительной степени племенными - это был легкий способ принадлежать к определенной группе людей, которые заботятся об окружающей среде, едят органическую пищу и вообще считают, что естественное - это хорошо, а неестественное - плохо. Такие люди находят ценность в маркировке "без ГМО" на упаковке продуктов питания и готовы платить за нее больше, или, по крайней мере, чувствовать себя успокоенными. Между тем, многие из нас, кто не имеет ничего против ГМО, не видят особого вреда в такой маркировке - это просто способ сделать продукт привлекательным для максимального количества людей.