Что касается войн с 1816 года, то мы можем опираться на статистические данные, которые показывают значительные различия между странами и регионами. Согласно критерию КС, предусматривающему не менее одной тысячи погибших в боях за один год, с 1816 года произошло шестьдесят шесть межгосударственных войн. Из этих единственных или основных воюющих государств 54% были европейскими. Однако это преуменьшение. Если добавить сюда семьдесят одну колониальную войну, которую вели европейцы против народов без гражданства, то их вклад возрастет до 68%. Но и это еще неполный учет колониальных войн. За сорок три года, с 1871 по 1914 год, англичане, французы и голландцы провели, вероятно, не менее сотни военных столкновений с местными силами - примерно 2,5 войны в год. Таким образом, европейцы, вероятно, совершили более 80% всех войн с 1816 года, что является удивительной диспропорцией, учитывая, что в начале и в конце этого периода на долю европейцев приходилось лишь 15% мирового населения.
Европейцы были родом с Марса. Эван Луард отбросил статистику войн в Европе еще на четыре столетия назад, до 1400 года, а Джек Леви - до 1494 года. Они показывают, что склонность европейцев к войне оставалась довольно высокой на протяжении полутысячелетия. В период с 1400 по 1559 год Луард обнаружил в среднем 1,4 войны в год, с 1559 по 1648 год - 1,25, а с 1648 по 1789 год - всего 0,29, но это были в основном крупные войны между великими державами, которые привели к большому росту жертв. За такими средними показателями скрываются большие различия между странами. В крайнем случае, Швеция и Норвегия после 1816 года вообще не вели войн, но в предыдущие века Швеция вела много войн, что указывает на различия между временными периодами и странами. В массивах данных, полученных после 1816 года, ни один континент или регион не был столь воинственным, как Европа. В Латинской Америке с 1833 года было всего около двенадцати таких межгосударственных войн.
В XIX веке войны между африканцами, вероятно, участились, а их масштабы, безусловно, возросли, поскольку африканские лидеры под влиянием западного империализма завоевывали собственные империи. Мы знаем, что некоторые из них, например, в королевстве зулусов, были кровавыми, но количество жертв неизвестно. Тем не менее после ухода колониальных держав межгосударственные войны в Африке практически не велись (хотя гражданские войны там случались). До этого времени лидером в ведении войн была Европа, за ней на некотором расстоянии следовала Азия, затем Ближний Восток, а Латинская Америка и Африка отставали. Коэффициент межгосударственных войн в Африке и Латинской Америке в постколониальный период в 3-5 раз меньше, чем в среднем по миру. Мой предварительный вывод состоит в том, что другие континенты и страны в современную эпоху в большей степени пришли с Венеры, чем с Марса, хотя и не полностью, поскольку лишь немногие известные общества были полностью свободны от войн в течение длительных периодов времени.
Во все периоды истории нам известны как воинственные, так и относительно мирные случаи. В древней ближневосточной истории мы, пожалуй, можем противопоставить воюющие шумерские города-государства, а затем шумерские династии более мирным египетским Древнему и Среднему царствам. Этому есть два вероятных объяснения. Во-первых, экономические богатства Египта были защищены от военных хищников пустынями, и поэтому государствам не приходилось вкладывать значительные средства в строительство укреплений; с другой стороны, богатства шумерских городов были открыты для нападения с прилегающих равнин и холмов, и поэтому они строили значительные укрепления. Но, во-вторых, Египет был в основном единым царством, чему способствовала экология долины Нила, в то время как Шумер, хотя и представлял собой единую культуру, был разделен на города-государства, периодически воевавшие друг с другом.
Археологи больше не верят в "мир майя". Майя доколумбовой Центральной Америки, судя по их картинам, скульптурам, и текстам (ныне расшифрованным), были крайне склонны к войне. Оружие, несколько укреплений и изображения насилия были найдены на минойском Крите, но они редки, и насилие, похоже, было скорее ритуальным, чем убийственным. Грэбер и Венгроу связывают это с тем, что они считают политическим доминированием женщин в минойском обществе.
Цивилизация долины Инда, возможно, была самой мирной из всех. За столетие раскопок были обнаружены два крупных и несколько мелких городов со сложной системой водоснабжения и канализации, стандартизированными весами и мерами, грамотностью, но не было найдено ни дворцов, ни храмов, ни армий, ни войн, ни доспехов, ни оружия (кроме предназначенного для охоты на животных), ни скелетов со следами насильственной смерти. Мы имеем изображения людей и богов, сражающихся с дикими животными, но не сражающихся с другими людьми или богами. Архитектура городов свидетельствует об относительно эгалитарном и высококооперативном обществе, которое вело активную торговлю с Месопотамией и Индией, но, по-видимому, не вело войн. При упадке и крушении цивилизации не обнаружено ни пепелищ сгоревших зданий, ни цитаделей, которые мы связываем с боевыми действиями. Более вероятной причиной краха представляется морское и речное наводнение. Не исключено, что будущие раскопки или успешная расшифровка письменности позволят обнаружить еще больше насилия, но на данный момент эта цивилизация является самым долгоживущим исключением из повсеместного распространения войны. Отчасти это можно объяснить экологией, поскольку окружающие земли были относительно бесплодны, на них проживало мало людей и не было серьезных соперничающих государств, а немногие частично укрепленные поселения находились на морском побережье, куда издалека могли приплыть пираты. Это не объясняет, почему, по-видимому, не было и гражданских войн. Существовало несколько отдельных городов, но не было никаких свидетельств конфликтов между ними.
Были и более документально подтвержденные, но более короткие периоды мира. В течение 250 лет, начиная с 1637 г., Корея была мирным "королевством-отшельником", не поддерживавшим отношений с другими странами, за исключением отправки посольств с данью в Китай и открытия одного порта для японских купцов. Еще более ста лет Корея не вела внешних войн, хотя несколько раз подвергалась нападениям. Япония также была самоизолированной и мирной в течение 250 лет с начала 1600-х годов. Швейцария не объявляла войн с 1531 г., хотя пережила короткие гражданские войны, а в некоторых наполеоновских войнах иностранцы воевали на швейцарской территории. Швеция не воевала с 1814 года. Таким образом, между регионами и периодами существовали значительные различия.
После Второй мировой войны в Европе произошел резкий разворот. С тех пор западноевропейцы, как и африканцы и латиноамериканцы, практически не участвовали межгосударственных войнах, в то время как Ближний Восток, Азия и США взяли на себя военное лидерство. Более того, если исключить Великобританию и Францию, то участие западноевропейцев в войнах в этот период практически отсутствовало. Остальные европейцы вдруг оказались с Венеры. До 1945 г. можно было думать, что война структурно запрограммирована в европейском обществе, но то же самое поколение, которое устроило самую катаклизмическую из всех войн, переключилось на мир - действительно, это отчасти объяснимо. Таким образом, "европейский характер" не является ни изначально воинственным, ни изначально мирным. Он менялся в зависимости от социальных и геополитических условий.
Аналогичные временные различия мы находим и в Китае. Здесь мы имеем исторические записи, начиная с VIII века до н.э. В период с 710 по 221 год до н.э. (дата основания единой империи Цинь) войны происходили в 75% из этих 489 лет, в среднем около 1,6 войны в год. Эти цифры сопоставимы с показателями Европы эпохи военного времени. Китайцы тоже были с Марса. После 221 г. до н.э. войны в Китае пошли на убыль, хотя и с большими различиями между регионами. Были и гражданские войны, в которых оспаривалась династическая преемственность. Но по мере упадка Китайской империи поднималась Япония, а поскольку Россия также вела экспансию на Дальнем Востоке, войны там значительно оживились. После 1945 года в Японии вновь установился мир, в то время как в некоторых других странах Восточной Азии происходили войны. Соединенные Штаты также ведут неровную политику, причем пик их военной агрессии приходится на последние десятилетия. А вот с Канадой войны не было с 1812 года.
Заключение
При таких географических и исторических контрастах причины войны не кроются в эволюции сущностного человеческого характера, как утверждает Кокер. Косвенно, конечно, человеческая природа имеет значение, поскольку она порождает вспыльчивость и агрессивную идеологическую приверженность, но они распределены по-разному. Напротив, причины войны кроются в различиях социальных ролей, классовых и государственных структур, институтов и культур, которые смещают баланс войны и мира и соотношение убийств в ту или иную сторону. Я исследую это в главе 4 и далее, используя исторические повествования о шести относительно хорошо задокументированных случаях. Я выбрал один случай, когда войны были частыми - древний Рим; два случая, когда они начались часто, но затем стали реже - древний Китай, средневековая и современная Европа; один случай, где наблюдались большие колебания - от позднего средневековья до современной Японии; один случай, где межгосударственные войны сначала были обильными, а затем стали редкими - доколониальная и постколониальная Латинская Америка; и один случай, где происходят самые последние и самые глобальные войны - Соединенные Штаты. Там, где это возможно, я рассматриваю и их колониальные войны. К этим примерам я добавляю краткое описание постколониальной Африки, в которой межгосударственные войны были редки, а гражданские - обычны. Я надеюсь, что такое разнообразие, в сочетании с глобальным охватом, защитит меня от возможных обвинений в модернизме, европоцентризме или подборе примеров под определенную теорию. Это также позволяет мне объяснить, почему в одни времена и в одних местах было гораздо больше войн, чем в других. Но сначала я исследую, как другие рассматривали причины войны.