Исследователи, такие как Роберт Д. Патнэм, зафиксировали коллапс некогда процветавших американских массовых гражданских объединений, вроде «Юнайтед Вэй» и Американского Легиона. В целом смещение центра тяжести от членских ассоциаций, опиравшихся на местные подразделения, и церковных конгрегаций к фондам, основанным фондам некоммерческим организациям и университетам представляет передачу гражданского и культурного влияния вверх по социальной лестнице, от обычных граждан к менеджерской элите. Многие из нынешних так называемых «организаций общин» имеют столько же корней в этих общинах, сколько корней есть у искусственного газона. Современный «местный активист» с большой степенью вероятности является выпускником университета и также вероятно является богатым человеком или сыном состоятельных родителей, потому что некоммерческие организации в кадровом отношении опираются на стажёров с низкой зарплатой и интернов без зарплаты вообще. Успехи в некоммерческом секторе часто зависят не от мобилизации обычных граждан, но от получения грантов, выделяемых служащими из небольшого количества созданных миллиардерами фондов в нескольких больших городах, многие из которых названы в честь старых или новых деловых магнатов — Форда, Рокфеллера, Гейтса и Блумберга. Подобные «местные активисты» имеют больше общего с миссионерами XIX столетия, отправляемых для того, чтобы спасать «туземцев» от самих себя, чем с представителями местных общин, которые в прошлом возглавляли местные отделения национальной федерации волонтёров.
Социологи Теда Скочпол, Рейчэл Кобб и Кейси Эндрю Клофштад доказали, что важной причиной упадка общественных организаций являлся уход политических элит из общеклассовых организаций ради работы с некоммерческими организациями или вхождения в состав попечительских советов некоммерческих организаций, кадровый состав и члены которых обычно принадлежат к имеющему высшее образование надклассу. По словам Скочпол, Кобб и Клофштада, «...Американские элиты ушли от того, чтобы вступать в членские ассоциации вместе со своими согражданами из многих слоёв общества, к вступлению в попечительские советы и координационные комитеты, в которых они оказываются в положении, когда делают вещи, пронизанные духом гражданственности, за или для обычных граждан» (выделение оригинала).
В 2006 году миллиардер Уоррен Баффет сказал комментатору Бену Штейну: «Да, это классовая война, но мой класс, класс богатых, её ведёт и мы выигрываем».
Триумф технократического неолиберализма над демократическим плюрализмом не был следствием действий заговора или клики. Экономист-либертарианец Джеймс Бьюкенен не встречался с поэтом-битником Алленом Гинсбергом на полпути между Мон-Пелерин и Хэйт-Эшбери в 1960-е годы, чтобы вместе плести заговор с целью передать власть в сфере экономики, политики и культуры от рабочего большинства к имеющему высшее образование надклассу в США и других западных странах.
Но следствием многих шедших одновременно кампаний, каждая из которых руководилась, осуществлялась и спонсировалась реформаторами с университетским образованием, принадлежащими к надклассу, каждая из которых пыталась разрушить одно из крыльев здания демократического плюрализма, было разрушение сложившегося после 1945 года межклассового соглашения в США и других западных демократиях. Когда осела пыль, вызванная процессом разрушения, то важные институты, через которые рабочий класс — посредством своей многочисленности — выражал своё мнение, массовые партии, профсоюзы, легислатуры и низовые религиозные и общественные организации, были ослаблены или уничтожены, что привело к тому, что население западных стран, не принадлежавшее к элите, осталось без права голоса в государственных делах, за исключением криков гнева.