Его доспехи, подумал он, скорее всего, пропали среди обломков кораблекрушения в лагере Хакосаки. Танико помогла ему найти старые латы и наплечники, а также нагинату в хорошем состоянии в арсенале губернатора Дацайфу. Дзебу надел соломенную шляпу и соломенный плащ. Он попрощался с Танико и поскакал с гонцом на запад.
Ранним утром, в час Лошади, самураи прислонили длинные лестницы к блестящим от влаги черным камням стены, окружающей Хакату, и полезли на них. Захватчики пытались слабо обороняться, бросая камни и метая копья в карабкающихся воинов. Но было слишком поздно. Перед Дзебу промелькнула молниеносная схватка на верху стены, вскоре после этого ворота распахнулись, и несколько сотен самураев, собранных Цумиоши для этого штурма, тяжело топая по грязи, вошли в разрушенный город.
Внутри все было серо-чёрным от пепла. Пожар сровнял город с землей. Среди обугленных обломков кое-где поднимались остатки стен и почерневшие каменные статуи. Первая встреченная ими группа захватчиков при их приближении бросила оружие и опустилась на колени под ливнем. Самураи взмахнули мечами и ожидали приказа начать отрубать головы. Дзебу допросил человека средних лет, чьи промокшие от дождя халаты, похоже, когда-то были роскошной боевой одеждой. Они китайцы, сказал он Дзебу. Их силой заставили прийти сюда, пригрозив смертью им и их семьям, У них нет причин для ссоры с благородными воинами Страны Восходящего Солнца. Они молили о милосердии.
- Мы всегда убиваем пленных, - сказал Цумиоши, когда Дзебу попросил его оставить китайцев в живых.
- Они не по своей воле подняли оружие против нас, - сказал Дзебу. Истинный самурай сострадает несчастным, а эти люди оказались здесь по воле злой судьбы. Эти китайцы - умелые, трудолюбивые и цивилизованные люди. Их убийство принесет огромный ущерб!
- Короче, - сказал Цумиоши, - из них выйдут хорошие рабы. Бакуфу имеет слишком мало земли, чтобы преподнести её в награду нашим победоносным воинам. Вместо земли мы преподнесем им бесплатную рабочую силу. Возьмите их и отведите в Хакосаки.
"Я не это имел в виду, - подумал Дзебу, - но жизнь на таких условиях для этих людей лучше, чем немедленная смерть".
Тела валялись везде. В грязной пепельной жиже в них трудно было разглядеть что-то человеческое. Гражданских было мало, потому что при приближении монгольского флота большая часть населения портовых городов была эвакуирована. У многих мёртвых самураев были сорваны доспехи, руки связаны за спиной, а тела покрыты ранами от монгольских стрел, причем сами стрелы были вытащены. Бойня, учинённая над их беспомощными товарищами, привела самураев в ярость, хотя сами они поступили бы точно так же с любыми пленными монголами.
Было взято в плен несколько сотен корейцев. Они ещё более громко обвиняли своих монгольских повелителей. Оставшиеся в живых монголы, сообщили они самураям, собирались держать последнюю оборону на западной стороне разрушенного города, близко к воде, на случай, если флот вернется.
- Эти корейцы не желают ничего другого, кроме как завоевать нас, кисло сказал Цумиоши. - Они предоставили корабли и моряков для двух флотов захватчиков. Они всегда ненавидели нас!
Тем не менее снова аргументы Дзебу возобладали. Пленные принесут больше пользы живыми.
Потом они наткнулись на монголов, которые притаились под дождем мокрыми коричневыми рядами, держа копья и мечи наготове, воспользовавшись тем небольшим прикрытием, какое давали разрушенные стены храма. Их было более тысячи, тех, кто остался или был оставлен на берегу, когда флот захватчиков уходил, спасаясь от шторма.
- Приканчивая их, мы потеряем много людей, - сказал Дзебу.
- Сегодня наши люди хотят пролить кровь! - прорычал Цумиоши. - Они злы, они пришли сюда в эту бурю, чтобы сражаться, и они хотят убивать монголов!
- Я пришел сюда в эту бурю, потому что я могу говорить с монголами и могу убедить их сдаться в плен, - сказал Дзебу. - Один из самых древних военных принципов повелевает никогда не нападать на загнанного в угол врага. Это слишком дорого обходится.
- Ну, тогда действуй! - Цумиоши с отвращением отвернулся.
Дзебу выбрал место на полпути между самураями и монголами. Он положил нагинату на землю и постарался обдумать аргументы, которые могут повлиять на захватчиков.
- Мы знаем, как воздать честь смелому врагу, - сказал он. - Вы напрасно отдадите свои жизни, если будете продолжать сражаться. Шторм уничтожил ваш флот. Вы последние из своей армии остались па берегу. Мы охотно примем вашу почётную сдачу в плен. В этом нет позора. Глупо бесцельно проливать кровь.
Кто-то откликнулся:
- Вы сделаете из нас рабов. Мы лучше умрём!
Под дождём просвистело копьё, хорошо нацеленное и с силой брошенное. Дзебу отразил его своей нагинатой. Полетели ещё копья. Позади себя он услышал боевой клич самураев. Они бежали мимо него, с трудом двигаясь по мокрому серому пеплу, ряд за рядом, держа наготове мечи и нагинаты.
В рукопашном ближнем бою боевой стиль самураев значительно превосходил монгольский. Без лошадей, с бесполезными под дождем и ветром луками и стрелами, монголы были слабее. И их было меньше. Мечи самураев поднимались и опускались, как серпы крестьян на поле, где созрел урожай. У Дзебу сегодня не было никакого желания сражаться, да он и не был нужен. Хотя его тошнило от убийства, он стоял на месте и наблюдал.
В середине толпы монголов на небольшой груде камней стоял, выкрикивая приказы и подбадривания, знакомый седобородый человек - Торлук. Дзебу слышал, что Торлук получил командование над китайскими войсками и Южным флотом Янцзы. Этот важный плацдарм находился под его началом, и сейчас он собирался умереть, защищая его. Молотя направо и налево рукояткой нагинаты, Дзебу пробирался сквозь толпу сражающихся. Он расталкивал людей в стороны, пока не оказался в переднем ряду самураев.
- Торлук! - позвал он. - Торлук, подойди ко мне!
Их глаза встретились. Торлук был потрясен, узнав его. Старый монгол с рёвом соскочил с коня и бросился на Дзебу, размахивая саблей. Дзебу бросил нагинату стоящему рядом испуганному самураю и ожидал нападения Торлука, выставив вперед безоружные руки.