- А почему это должно интересовать тебя? - сказал Дзебу. Лицо этого юноши сильно напоминало Моко.
- Шике, я нахожусь на перекрёстке моей жизни.
В больших карих глазах Сакагуры появились слёзы.
- Я думал, что я - великий герой. Я восхищался похвалами других самураев. Потом я сделал величайшую ошибку, унесшую так много жизней, в том числе жизнь моего отца, только из-за моей глупой гордости и жажды славы. Всю жизнь я мечтал о продвижении по службе, землях, власти, ранге. Я хотел этих вещей как ради своего отца, так и ради самого себя, шике. Я уважал и любил его. Я знаю, что он был мудрым и сострадательным человеком. И храбрым. Он был храбрым, хотя всегда говорил, что это не так.
Сакагура немного помолчал, не в силах продолжать.
- Он был храбрым, но никогда - глупым, - сказал Дзебу.
- Кое-кто в Камакуре смеялся над ним, шике. Я хотел, чтобы наша семья поднялась так высоко, чтобы больше никто не посмел смеяться над моим отцом. Но вместо этого я стал причиной его смерти. Один из капитанов кобая собирается нанять художника, чтобы тот нарисовал свиток с изображением его героических дел. Он преподнесет его бакуфу вместе с петицией о наградах. Несколько дней назад я хотел сделать то же самое. Теперь это кажется мне смешным. Когда ты сегодня утром сказал, что смерть моего отца заставила тебя отправиться искать ответ на вопрос, почему люди убивают друг друга, я подумал, что если монах-воин может задаться таким вопросом, то может и самурай. Шике, я хотел бы сопровождать тебя в этих поисках, куда бы они тебя ни привели!
"Хороший учитель сначала попытается отговорить своего предполагаемого ученика", - подумал Дзебу.
- Я не ищу последователей, - резко сказал он. - Я не имею понятия, что я сам собираюсь делать сейчас. В любом случае это чувство - что жизнь самурая не подходит тебе - всего лишь преходящий этап. Горе о смерти твоего отца со временем, естественно, будет меньше мучить тебя, и образ жизни самурая снова покажется тебе желанным.
- Ты не понимаешь, шике, - начал Сакагура. Дзебу повернул к нему сумрачное лицо:
- Оставь меня в покое! Я медитирую! - Дзебу скрестил руки на коленях и полузакрыл глаза. Сакагура вздохнул и ничего не сказал. Под ритмичные удары вёсел кобая скользила по искрящейся воде гавани. Через какое-то время Дзебу осознал, что то, что он сказал Сакагуре, отчасти верно. Он действительно не был уверен в своём будущем, и это было очень больно.
Сакагура ничего не говорил до тех пор, пока кобая не была привязана к временному пирсу в Хакосаки. Затем, когда оба выбрались на берег, он повернулся и встал перед Дзебу.
- Извини меня, шике, но ты не понимаешь, что я очень похож на моего отца. Он рассказывал мне, что однажды обещал следовать за тобой повсюду, даже в Китай, и сдержал свое обещание. Так как мой отец приказал мне жить, я хочу занять место, которое он оставил. Я тоже буду следовать за тобой. Везде!
Не давая Дзебу ответить, он повернулся на пятках и зашагал в город. Дзебу стоял, улыбаясь ему вслед, надеясь, что борода скроет улыбку.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ
Танико и Ейзен прогуливались в сумерках между широким, тихим прудом, где жили карпы, и каменной внешней стеной храма Дайдодзи в древнем городе Наро. Всё вокруг Танико шептало о возрасте и трагедии. Дайдодзи был построен императорами пять столетий назад, когда Наро был столицей страны. Тысячи людей, живших здесь, погибли от огня и меча во время Войны Драконов, когда Такаши в свой ярости обрушились на храм. Теперь на землях Дайдодзи поднимались новые здания. Под руководством Ейзена, чей авторитет среди буддистских священников значительно вырос из-за покровительства Камакуры, монахи и народ Наро перестраивали храм. Танико, совершая торжественное путешествие с Саметомо из бухты Хаката в Камакуру, ненадолго остановилась в Рокухаре, в Хэйан Кё. При первой же возможности она предприняла двухдневную поездку из Хэйан Кё в Наро, чтобы повидаться с Ейзеном и осмотреть ход строительства. Окончив церемонии, они прогуливались по саду, чтобы поговорить с глазу на глаз.
- С прискорбием сообщаю вам, что ваш отец ушел в небытие, моя госпожа, - сказал Ейзен.
- Я только что получил письмо для вас от главного настоятеля храма Рикю-ин. - Рикю-ин был небольшим храмом, основанным учениками Ейзена вблизи Эдо, отдаленной рыбацкой деревушки к северу от Камакуры. Там Шима Бокуден с обритой головой в праздности проводил свою жизнь и целыми днями мечтал о власти под внимательным присмотром монахов дзен, бывших когда-то зиндзя.
- Отчего он умер? - Новость удивила ее, но она не почувствовала горя. На мгновение она устыдилась холодности своего отклика. Она осознала, к величайшему своему изумлению, что фактически чувствует скорее облегчение оттого, что хоть одна из её проблем разрешилась. Её отец больше никогда не побеспокоит её...
- Пневмония, - сказал Ейзен. - Он получал наилучший уход. Он умер вскоре после того, как новость о том, что монгольский флот разрушен, достигла храма. Мне сообщали, что он был доволен этим.
- Может быть, он сказал хоть одно похвальное слово о своей семье? - с тоской сказала Танико. - Неважно. Пожалуйста, молитесь о его душе. - "Был ли облик, который я имела перед тем, как родиться, лицом моего отца?" спросила она себя. Но она больше не чувствовала себя просвещённой.
- Как только я вернусь в Камакуру, - сказала она, - я увеличу доходы этого храма. Всё наше благосостояние ушло на войну. Я хочу, чтобы вы завершили отливку гигантской статуи Будды, которая заменит ту, что здесь разрушили Такаши. А после этого я хочу, чтобы такая же большая статуя Будды была установлена в Камакуре в память о моем муже, покойном сегуне. Я обещала это ему, когда он умирал. Без него у нас бы не было армий, которые понадобились нам, чтобы отразить монголов.
Ейзен предостерегающе поднял палец.
- Это достойные планы, моя госпожа, но, пожалуйста, вспомните, что, когда Будда был жив, он просил только того, что люди могли дать ему, когда удовлетворят свои собственные нужды. Множество семей нуждается, много людей осталось без крова, у многих детей нет отцов. Умоляю тебя, используй богатство бакуфу для облегчения страданий нуждающихся, прежде чем отливать любые статуи, Существует старинный рассказ о монахе, который зимней ночью нашел прибежище в храме и использовал деревянную статую Будды на дрова. Такова истинная позиция дзен!