Это был старомодный банк, выполненный из камня, который с годами стал темно-серым. Как и многие банки, построенные на северо-востоке в двадцатые годы, он изо всех сил старался выглядеть как греческий храм, поскольку двадцатые годы были последним десятилетием, когда американцы действительно поклонялись деньгам. Как и во многих пригородных банках, мотив греческого храма действительно не соответствовал размерам этого здания; четыре серые каменные колонны по фасаду стояли так близко друг к другу, что между ними едва можно было протиснуться к входной двери.
Дортмундер потратил несколько секунд, изучая входную дверь, колонны, тротуар и витрины магазинов с обеих сторон, а затем входная дверь открылась, и вышли двое мужчин в рабочей одежде и шлемах строительной бригады, неся высокую деревянную подставку для письма, ручки на концах цепочек болтались, как остатки бахромы. «Мы опоздали», - сказал Дортмундер.
«Не тот банк», - сказал Келп. «Тот банк».
Дортмундер снова повернул голову, глядя на Келпа поверх улыбки Виктора. Келп указал на противоположную сторону улицы, и Дортмундер слегка наклонил голову — на одну ужасную секунду ему показалось, что Виктор собирается поцеловать его в щеку, но он этого не сделал — и посмотрел через дорогу на другой банк.
Сначала он вообще ничего не увидел. Синее, белое и хромированное, что — то широкое и низкое — это все, что он смог разглядеть. Но потом он увидел вывеску, развернутую в виде баннера поперек передней части машины:
ВРЕМЕННАЯ ШТАБ-КВАРТИРА
Доверие капиталистов и иммигрантов
Просто наблюдайте, как мы РАСТЕМ!
«Что, черт возьми, это такое?» Сказал Дортмундер.
«Это трейлер», - сказал Келп. «То, что они называют домом на колесах. Ты что, никогда раньше не видел ничего подобного?»
«Но что, черт возьми, это такое?»
«Это банк», - сказал Келп.
Улыбаясь, Виктор сказал: «Они сносят старое здание, мистер Дортмундер, и собираются построить новое на том же месте. Так что в то же время они управляют банком оттуда, из этого дома на колесах».
«В трейлере», - сказал Дортмундер.
«Они постоянно занимаются подобными вещами», - сказал Келп. «Ты когда-нибудь замечал?»
«Думаю, да». Дортмундер нахмурился, глядя мимо их лиц, в боковое стекло, на поток машин и на противоположный тротуар, и попытался найти какой-то смысл в том, на что он смотрел, но это было трудно. Особенно с Виктором, улыбающимся прямо возле его левого уха. «Я ничего не вижу», - сказал Дортмундер. «Я сейчас вернусь. Вы двое подождите здесь».
Он вышел из «Торонадо» и прошел квартал, по пути заглянув в старое здание банка. Было уже почти пять часов, но внутри было полно мужчин в строительных касках, которые разбирали вещи в ярком свете рабочих ламп. Банк, должно быть, чертовски спешил снести старое здание и возвести новое, если был готов платить такие сверхурочные. Вероятно, нервничал из-за того, что находился в трейлере.
На углу Дортмундер повернул налево, подождал светофора, а затем пересек улицу. Снова повернув налево, он зашагал по тротуару к трейлеру.
Это было в конце квартала, на единственной свободной стоянке на улице. Это был один из самых больших мобильных домов, которые Дортмундер когда-либо видел, добрых пятьдесят футов в длину и двенадцать в ширину. Отступив примерно на ярд от обычной линии застройки, он занимал всю ширину участка, одним концом упираясь в боковую часть пятидесятицентовика Kresge, а другим концом почти доставая до тротуара на перекрестке улицы. Поверхность участка представляла собой измельченные кирпичные обломки, свидетельствующие о том, что недавно было снесено какое-то другое здание; вероятно, банк приурочил свою реконструкцию к наличию участка поблизости.
В передней части трейлера было две входные двери, к каждой из которых вели тяжелые временные деревянные ступеньки, а между ними висела табличка «Временный штаб». Бетонные блоки образовали серую фундаментную стену от земли до нижнего края бело-голубой металлической оболочки, а все окна в виде буквенных прорезей были закрыты изнутри венецианскими жалюзи. Сейчас банк был закрыт, но сквозь щели в жалюзи виднелся свет.
Дортмундер поднял голову, когда проходил мимо. Толстый пучок проводов соединял трейлер с телефонными и силовыми опорами как на главном проспекте, так и на поперечной улице, как будто трейлер был прямоугольным дирижаблем, пришвартованным ко всем этим линиям.
Больше смотреть было не на что, и Дортмундер добрался до угла. Он снова подождал на тротуаре, пока загорится светофор, затем перешел улицу и вернулся к «Торонадо», качая головой и бросая взгляд на заднюю часть машины. Он вошел и сказал: «Снаружи мало что видно. Вы думаете о дневной операции или ночной?»
«Спокойной ночи», - сказал Келп.
«Они оставляют там наличные на ночь?»
«Только по четвергам». Это Виктор ему сказал.
Дортмундер неохотно сосредоточился на Викторе. «Почему по четвергам?»
«В четверг вечером магазины открыты», - сказал Виктор. «Банк закрывается в три, но затем открывается снова в шесть и работает до половины девятого. В такой поздний час нет простого прямого способа перевести наличные в какой-нибудь другой банк. Поэтому они выставляют больше охраны и держат деньги в банке всю ночь».
«Сколько еще охранников?»
«Всего семь», - сказал Виктор.
«Семь охранников». Дортмундер кивнул. «Что это за сейф?»
«Мослер». Я полагаю, что они взяли его в аренду вместе с трейлером. Это не такой уж большой сейф».
«Мы можем заняться этим быстро?»
Виктор улыбнулся. «Что ж, — сказал он, — время действительно не проблема».
Дортмундер бросил взгляд через улицу. «Некоторые из этих проводов, — сказал он, — являются сигнализациями. Я полагаю, они подключены к местному участку».
Улыбка Виктора стала шире. Кивнув, как будто Дортмундер только что продемонстрировал великолепие, он сказал: «Они такие и есть. Все, что происходит там после закрытия банка, записывается в полицейском участке.».
«Который из них находится где?»
Виктор указал прямо перед собой. «Семь кварталов в ту сторону».
«Но время — это не проблема», - сказал Дортмундер. «Мы идем против семи охранников, участок в семи кварталах отсюда, и время — это не проблема».
Келп теперь улыбался почти так же широко, как Виктор. «В этом-то и прелесть», - сказал он. «Это гениальный ход, который придумал Виктор».
«Скажи мне», - попросил Дортмундер.
«Мы крадем банк», - сказал Виктор.
Дортмундер посмотрел на него.
Келп сказал: «Разве это не прелесть? Мы не взламываем банк, мы забираем банк с собой. Мы даем задний ход грузовику, зацепляемся за банк и отгоняем его.».
6
Когда Мэй вернулась домой от Бохака, Дортмундера там еще не было. Она остановилась у входной двери и дважды крикнула: «Эй!», а когда ответа не последовало, пожала плечами и проковыляла через квартиру на кухню, неся две хозяйственные сумки с продуктами. Будучи сотрудницей супермаркета, она, во-первых, получила скидку на некоторые товары, а во-вторых, могла поднимать другие товары без помех, поэтому сумки с покупками были довольно полными. Как она однажды сказала своей подруге Бетти в магазине, другой кассирше: «Я ем все это, и от этого я должна полнеть, но мне приходится носить все это домой, и от этого я худею».
«Ты должна попросить своего мужа приехать за ним», - сказала Бетти.
Все совершали одну и ту же ошибку, считая Дортмундера мужем Мэй. Она никогда этого не говорила, но, с другой стороны, она также никогда не исправляла эту ошибку. «Мне нравится быть худой», - сказала она тогда и оставила все как есть.
Теперь, поставив две сумки с покупками на кухонную стойку, она осознала тот факт, что уголок ее рта был теплым. Она была заядлой курильщицей и всегда держала последнюю сигарету в левом углу рта; когда эта область нагревалась, она знала, что пришло время закурить новую сигарету.
На кончике ее большого пальца левой руки была небольшая мозоль, вызванная выдергиванием сигаретных угольков изо рта, но по какой-то причине кончики ее пальцев вообще никогда не были мозолистыми. Она вытряхнула полудюймовый окурок изо рта в кухонную раковину одним отработанным движением запястья, и пока он шипел, достала мятую пачку «Вирджиния Слимс» из кармана на поясе своего зеленого свитера, встряхнула одну, зажала кончик уголком рта и пошла искать спички. В отличие от большинства заядлых курильщиков, она никогда не прикуривала новую сигарету от старой, потому что старая никогда не была достаточно большой, чтобы за нее держаться; это означало постоянную проблему со спичками, подобную сохраняющейся проблеме с водой в некоторых арабских странах.
Следующие пять минут она потратила на то, чтобы открывать ящики стола. Это была маленькая квартирка — маленькая гостиная, маленькая спальня, ванная комната, такая маленькая, что можно было ободрать колени, кухня размером с резервацию домовладельца на Небесах, — но она была полна выдвижных ящиков, и в течение пяти минут слышался шорох выдвигаемых и закрываемых ящиков.
Наконец она нашла коробок спичек в гостиной, в ящике стола, на котором стоял телевизор. Это был довольно симпатичный набор, цветной, не очень дорогой. Дортмундер получил его от друга, который привез их на грузовике. «Самое забавное во всем этом, — сказал Дортмундер, когда принес эту штуку домой, — что Гарри думал, что он делает только кражу грузовика».
Мэй зажгла сигарету и бросила спичку в пепельницу рядом с телевизором. В течение пяти минут она не сосредотачивалась ни на чем, кроме спичек, но теперь, когда ее разум прояснился, она снова стала осознавать окружающие ее вещи, и ближайшим был телевизор, поэтому она включила его. Фильм только начинался. Он был черно-белым, и Мэй предпочитала смотреть все в цвете, поскольку это был цветной набор, но в фильме был Дик Пауэлл, поэтому она немного подождала. Потом оказалось, что он называется «Высокая мишень», и в нем Дик Пауэлл сыграл нью-йоркского полицейского по имени Джон Кеннеди, который пытался предотвратить покушение на Авраама Линкольна. Он был в поезде, Дик Пауэлл, и он продолжал получать телеграммы, так что железнодорожники продолжали идти по коридору и кричать: «Джон Кеннеди. Джон Кеннеди». Это вызвало у Мэй приятное ощущение вывиха, поэтому она попятилась, пока ее ноги не уперлись в диван-кровать, и села.