Глава 14
Меня разбудил громкий стон. Сонная и растерянная, я еле открыла глаза и стала искать источник. Звук повторился, и я поняла, что он исходит от меня, точнее, от моего желудка. Тут я вспомнила, что ничего не ела с ланча у Рози, и, судя по пробивающемуся сквозь окна свету, наступил следующий день. Я дернулась от причины, по которой в моем желудке не было ни грамма еды. Стив. Ава. Мертвы. Разум атаковала другая мысль, более важная, чем мое горе, более важная, чем пустое место в моей постели, которое раньше занимал байкер-великан. Лекси.
Я вскочила с кровати и в спешке чуть обо что-то не споткнулась. Я посмотрела вниз. Мотоциклетные ботинки. Он все еще здесь. Конечно, здесь. Я не забыла его уверенного обещания при лунном свете. Как бы я ни хотела сосредоточиться на нем, я не могла. Сознание мгновенно переполнилось мрачной реальностью потери, которую мне пришлось пережить. Которую пришлось пережить Лекси.
Но сначала кофе.
Спускаться вниз было тяжело из-за облака горя, грозившего поставить меня на колени, но я справилась. Из кухни доносился запах жареного бекона и свежесваренного кофе, а также голоса.
— Как думаешь, нам стоит разбудить маму? — услышала я вопрос Лекси.
Я прислонилась к кухонной двери и почувствовала, как сердце слегка затрепетало.
— Дадим ей поспать, Лекс. Она проснется, когда выспится, — мягко ответил Зейн.
Он стоял у плиты спиной ко мне, как и Лекси, прислонившаяся к прилавку рядом с ним. На ней была пижама, и она пила кофе из кружки. Зейн был полностью одет, его жилет висел на спинке стула.
— Либо когда ее тело начнет отказывать без кофеина, — пошутила Лекси с легкостью, в которой прозвучала нотка печали. Моя девочка была сильной.
На мгновение воцарилась тишина, шипение бекона было единственным звуком в маленькой кухонке. Я подумывала объявить о своем присутствии, но между ними царила такая дружественная тишина. Мне не хотелось прерывать Зейна, занимающегося такими домашними делами, как приготовление завтрака или болтовня с моей дочерью. Это выглядело очень естественно. Не спрашивайте меня, как могли моя малышка в пижаме с совами и огромный, покрытый татуировками байкер, выглядеть естественно, стоя на моей кухне. Просто так было.
Она смотрела на него поверх кофейной кружки, все еще не замечая меня.
— Зейн, ты веришь в рай? — спросила она сорвавшимся голосом.
Я задохнулась от боли, скрытой за этим коротким вопросом. Я чуть не оттолкнулась от стены и не бросилась обнимать ее. Зейн оказался быстрее меня.
Он снял сковороду с огня и повернулся к Лекси. Его ладонь легонько коснулась ее лица.
— Не уверен насчет Бога, девочка. Не верю в то, что причиняет людям, заслуживающим счастья, столько боли, — хрипло заявил он. — Но я верю, что эти люди, хорошие люди, уходят в лучший мир, которого они заслуживают, — тихо продолжил он, не сводя глаз с Лекси.
Она уставилась на него, быстро моргая.
— Думаешь, Стив и Ава там? — тихо спросила она с почти детским отчаянием.
Зейн обхватил ее лицо другой ладонью.
— Я знаю это, дорогая, — пообещал он.
Она слабо улыбнулась ему, затем ее взгляд метнулся ко мне.
— Мама! — воскликнула она, ставя кружку на стол.
Она побежала в мои раскрытые объятия. Я обхватила дочь руками и опустила голову ей на плечо. Наши глаза с Зейном встретились, нечто прошло через нас двоих, что я едва могла понять. Не успела я хорошенько над этим подумать, как Лекси отстранилась, принявшись изучать меня покрасневшими глазами. Казалось, она взяла себя в руки и изобразила слабую улыбку.
— Зейн приготовил нам завтрак, — объявила она, указывая на накрытый стол. — И кофе. Я принесу тебе, — добавила она, видя, как я с завистью смотрю на ее кружку.
Она подошла к кофейнику, оставив нас с Зейном играть в гляделки. Лекси не казалась смущенной тем, что проснулась с ним в доме, где он готовил завтрак в, возможно, самый тяжелый день ее жизни. Вероятно, поэтому она была не в себе. Также явственно чувствовалось, как она цепляется за силу, исходившую от его сильного тела. Что бы это ни было, она вела себя так, словно Зейн просыпался с нами каждое утро в течение многих лет. Я слишком хорошо знала, что он этого не делал. Никто не делал. Я бы не знала, как вести себя с нормальным парнем, оказавшимся у нас дома, не говоря уже о здоровенном немногословном байкере. В которого была безумно влюблена.
Прежде чем я успела подумать об этом, Зейн сократил расстояние между нами, и его рука легла мне на затылок. Он нежно прижался губами к моей голове. Я слегка прильнула к нему, наслаждаясь уютным прикосновением его интимного жеста. Губы оторвались от моей головы, и он посмотрел мне в глаза. Ища в них что-то.
— Тяжелый день для моих девочек, — пробормотал он, переводя взгляд на Лекси, стоявшей рядом с нами с кружкой кофе для меня.
На этот раз я не чувствовала необходимости набрасываться на кофе. Вместо этого хотела продлить этот момент как можно дольше. Зейн положил руку на затылок Лекси так же, как и на мой.
— Вы справитесь, — пообещал он. — Идите к солнцу на другой стороне.
Он посмотрел на нас еще мгновение, затем отпустил, вернувшись к плите. Лекси молча протянула мне кружку. Я взяла ее, и мы смотрели, как Зейн выкладывает на тарелки бекон и яичницу. Дружеская тишина опустилась снова.
— У нас есть подставки для тарелок? — спросила я, нарушая молчание.
Мы с Лекси захихикали над абсурдностью того, что у таких, как мы, могут быть подставки. Большую часть времени мы ели вне дома. А когда Лекси готовила что-нибудь, в чем не содержалось бы тысячи «суперпродуктов», мы ели на коленях перед телевизором. Кухонный стол использовался для потребления кофе, пиццы и иногда случайного завтрака. Никаких подставок. Поэтому мы смеялись. Зейн стоял и смотрел на нас с теплотой в глазах. Когда мы закончили истерить, он одарил нас своей крохотной полуулыбкой.
— Да, — тихо сказал он нам, — мои девочки это переживут.
Были ли это его слова, или наша способность не терять надежду после того как наши сердца разбились вдребезги, или и то, и другое, но я ему поверила.
Булл
— Ты веришь в рай?
Булл перевел взгляд со сковороды на красивые и повлажневшие глаза ребенка, которого он начал считать своим. Нет. Не начал. Лекси была его. Как и Мия. Вот почему его вывернуло наизнанку при виде боли на лице Лекси, когда она задавала вопрос. Почему его разрывало на части, когда вчера она рухнула в его объятия. Как Мия старается быть сильной ради дочери, пока сама истекала кровью. Его сразило то, насколько сильными они обе были. И в то же время делились с ним этой силой для борьбы с его демонами.
Его выводило из себя то, что от этой боли он не мог их ни спасти, ни защитить. Он увидел их впервые за две недели, а их красивые лица были искажены страданиями. Он был чертовски благодарен за то, что решил вернуться сегодня, после того как понял, что едва смог прожить две недели без женщины, поглотившей его разум. И ребенка, осветившего его жизнь.
— Не уверен насчет Бога, девочка. Не верю в то, что причинит столько боли людям, заслуживающим счастья, — честно ответил он. — Но я верю, что эти люди, хорошие люди, уходят в лучший мир, которого они заслуживают.
Булл не верил в рай. Хотел, но не мог. Желал каждой фиброй своего существа. Это могло бы намного облегчить борьбу с его личными демонами. Обеспечило бы его арсенал дополнительным оружием. Знать, что она может быть в том месте, невредимая и исцелившаяся от ужасов, которые жизнь преподнесла ей в последние часы. Но тьма, которую он приветствовал как старого друга, та, что клубилась в его душе, говорила ему, что там нет ничего, кроме черноты. Никакой помощи. Никакого облегчения вины. Не то чтобы он сказал бы такое Лекси. Он лгал бы о небесном царстве тысячу раз до конца своей жизни, если бы так смог защитить ее от боли.
— Думаешь, Стив и Ава там? — спросила она таким беззащитным голоском, что Булл должен был сделать все возможное, чтобы защитить ее.
Он обхватил ее лицо ладонями.
— Я знаю это, дорогая, — солгал он.
Выражение облегчения на ее лице почти заставило его поверить, что наверху есть что-то еще. Конечно, вселенная не была бы настолько жестока, чтобы отнять что-то у кого-то вроде Лекси и не дать ей взамен ангелов-хранителей.
Она повернула голову.
— Мама! — воскликнула она и побежала в материнские объятия.
Мия выглядела прекрасно, даже несмотря на тяжесть горя, свалившуюся на ее плечи. Безусловно, она носила маску, чтобы защитить дочь от боли. Она была чертовски красивой женщиной, которую он когда-либо видел. И которую когда-либо увидит. Он это знал. Она была прекрасна. Эта мысль пронзила его сердце, когда их взгляды встретились поверх плеча Лекси. Она была прекрасна. Во всем. Внутри и снаружи. Это была невинная красота. Будто жизнь ни разу не приносила ей боли, лишений или трудного пути. Булл знал, что жизнь принесла Мии боль, лишения и чертовски трудный путь. Все составляющие, чтобы разрушить ее красоту и саму Мию. Вместо этого они сделали ее лишь краше. Запредельно красивой. Как гребаную сверхновую.
Поэтому, когда Лекси отошла от матери, у него не было другого выбора, кроме как подойти к ней. Прикоснуться губами к ее голове. Почувствовать ее тепло. Вдохнуть ее сладкий запах. Отдать ей все силы, какие только можно было отдать. Да, он отдаст ей с Лекси каждую каплю, что у него осталась, чтобы подарить им солнечный свет и направить по ровному пути. Он уже знал, что они — единственный свет в кромешной тьме его жизни. Они пробуждали надежду, что из пепла его души может возродиться нечто. В этот момент он понял, что больше никогда не сможет жить во тьме.
Мия
Неделю спустя
Я сидела в своей машине, глядя на арку из кованого железа передо мной, не в силах пошевелиться. Ремень безопасности все еще был пристегнут. Я только что заглушила мотор, но с места не сдвинулась. Не была способна на большее, чем просто смотреть на здание, так полюбившееся мне за короткое пребывание в Амбере. Одна из многих вещей, которые я полюбила. Но теперь я не понимала, как мне туда войти. Как я все еще могла его любить.