Его рука переместилась на мою талию, и он осторожно поднял меня с кровати на ноги.
— Тише, мы не хотим ее разбудить. — Темный силуэт его головы кивнул в сторону Лекси.
Я посмотрела туда, чтобы убедиться, что она все еще спит. Удовлетворенная, я позволила ему вывести меня за дверь.
Мы не сказали ни слова, пока он вел меня через кухню, крепко держа за руку. Мы по-прежнему молчали, поднимаясь по лестнице, минуя ванну и комнату для гостей, направляясь в конец коридора, где находилась моя спальня. Я беспрекословно следовала за ним, скорее, из-за шока и горя. Мой разум, казалось, опустел.
Как только мы добрались до моей комнаты, я немного пришла в себя и посмотрела на Зейна.
— Ты остался? — тупо спросила я.
Он кивнул.
— Я не оставлю тебя, Мия, — пообещал он. У меня создалось такое ощущение, что он имел в виду «никогда». Пока мне в это не верилось.
— Где ты был? — вместо этого спросила я.
— В кресле Лекси, — отрезал он, потянувшись к моей куртке.
Я позволила стянуть ее с моих плеч, вдыхая его запах, пока он спускал ее вниз. В этом запахе и нежном соприкосновении наших тел я находила утешение. Прошло две недели, две недели без его прикосновений, без его глубокого, хриплого голоса. Я даже скучала по односложным ответам. Теперь я вернула его, но при худших обстоятельствах.
— Почему? — прошептала я, когда куртка упала на пол, а он остался рядом со мной.
Зейн наклонил ко мне голову, встретившись со мной глазами. Его взгляд переполняли эмоции, которые я не могла определить. Скорее всего потому, что раньше не видела, как эти глаза искрились от эмоций. Я видела эти глаза, потемневшими от желания. Пылающими ненавистью. Обжигавшими душу. Но ничего, что отдаленно напоминало бы эмоцию. Во всяком случае, не ту, которую сейчас он мне показывал.
Его рука двинулась к моей челюсти.
— Ты знаешь, почему, детка, — твердо сказал он. — А теперь садись на кровать.
Что-то во мне щелкнуло. Я была потрясена запутанными отношениями с этим сложным человеком и непонятными чувствами, которые к нему испытывала. Но трагедия перекрыла все это.
— Я не могу. Мне нужно всех обзвонить, — быстро затараторила я, надавливая на его пресс. Он не сдвинулся. — Бог мой, я должна спланировать… похороны.
На последнем слове меня чуть не вырвало.
— У Авы и Стива не было… ни детей, ни родни, кроме нас с Лекси. — Разум не пускал меня в темное место, перейдя в режим организации. — Я должна узнать расписание рейсов в округ Колумбия.
Я сделала паузу.
— Может, лучше поехать на машине. Нужно сравнить варианты передвижения самолетом и автомобилем. Мне нужно собираться, — я снова попыталась сдвинуть Зейна. — Да, это первое, чем я займусь. Соберу вещи…
Мысленно я перерыла гардероб на предмет одежды для похорон. Я должна выглядеть как можно лучше. Ради Стива. Ради Авы.
Большой палец Зейна накрыл мои губы, заставляя замолчать. Его взгляд удерживал меня на месте, палец не давал губам двигаться.
— Сядь. На. Кровать, — скомандовал он все еще нежно, но твердо.
Я собиралась возразить, но он оттеснил меня к кровати, и у меня не было другого выбора, кроме как опуститься на нее. Он многозначительно посмотрел на меня, прежде чем наклониться к моим туфлям.
— Зейн, что ты делаешь? Оставь их. У меня миллион дел, для которых требуется обувь, — объяснила я с истеричными нотками в голосе.
Мне нужно переделать кучу вещей. Действовать. Занять себя. Если двигаться достаточно быстро, возможно, я бы смогла обогнать свои мысли. Воспоминания. Демонов.
Зейн проигнорировал меня, и мои туфли упали на пол. Выпрямившись, он стянул с себя мотоциклетные ботинки, которые с тяжелым стуком приземлились рядом с моей обувью. Он поднял меня на руки и устроился на кровати вместе со мной, прижимавшейся к его плечу.
— Что ты делаешь? — спросила я, сбитая с толку и более чем немного раздраженная.
Я не могла наслаждаться безумным моментом обнимашек с мужчиной, по которому последние две недели скучала, как по потерянной конечности. Я не могла позволить себе обнять его так, как хотела. Если бы я это сделала, то никогда бы его не отпустила.
— Расскажи мне о них, — тихо приказал он.
Мое сердце остановилось.
— Что?
— Расскажите мне о них, — повторил он все еще низким голосом.
Я замерла. Теперь, находясь в объятиях Зейна, все случившееся настигло меня. Горе угрожало уничтожить меня своими острыми когтями.
— Я… — задохнулась я на первом же слове. — Я не могу, я должна...
Объятия Зейна стали крепче.
— Да, детка, ты можешь. Ты должна рассказать мне о каждом счастливом воспоминании с ними, вывести их на передний план, чтобы демоны не смогли проникнуть внутрь. Тебе нужно нести свет, пока тьма не рассеется, — решительно сказал он, казалось, утверждая из собственного опыта.
Я выдержала паузу. Сильные руки Зейна сжались вокруг меня. Я была в безопасности. Со мной был он.
Я глубоко вдохнула.
— Ава постоянно пекла. Она твердо верила в то, что еда и сахар могут исцелить все недуги.
Еще одна пауза.
— Понятия не имею, как Лекси не стала диабетиком из-за того количества сырого теста для печенья, которое она съела. Несмотря на то, что Ава угрожала отшлепать ее за это деревянной ложкой, она никогда этого не делала, Лекси была светом ее жизни, — я улыбнулась при этом воспоминании. — Однажды...
И вот он. Свет. Он не облегчил боль, даже и близко нет. Нож все еще впивался мне в ребра, затрудняя дыхание. Но объятия Зейна, утешение воспоминаний — вот что не давало тьме поглотить меня.
Я проснулась от толчка. В комнате стояла чернильная темнота, а за спиной ощущалось тепло.
— Мия? — хриплый голос Зейна звучал настороженно и был полон беспокойства, будто все это время он не спал.
Я не позволила себе думать об этом. О реальности. Мрачной и душераздирающей реальности. Все это было снаружи. Внутри же были только я и Зейн. Я не прикасалась к нему две недели, не пробовала его на вкус, не ощущала его внутри себя. Он был мне нужен. Вот почему я вывернулась из его объятий, толкнула Зейна на спину и приземлилась на него сверху.
— Мия, — прошептал он полушепотом, глубоким от желания голосом. Я чувствовала под собой его твердость.
— Трахни меня, Зейн, — взмолилась я в его губы.
Я ожидала, что он станет спорить, скажет, что я слишком расстроена, или еще что-нибудь в этом роде. Вместо этого, в тот момент, когда слова сорвались с моих губ, он перевернул меня на спину, набросившись в сокрушительном поцелуе, от которого плавились трусики. Мы были сплетением губ и зубов, отчаянно пытаясь избавить друг друга от одежды. Почти уверена, что Зейн, в итоге, сорвал с меня трусики. Он лизал, кусал и пробовал на вкус каждую часть меня, будто находился вдали от моего тела годами, а не неделями.
Когда он, наконец, погрузился в меня, я чуть не кончила только от того, как он заполнил меня одним жестким толчком.
Он навис надо мной, не двигаясь. Я чувствовала напряжение в каждом дюйме его тела, его губы в дюйме от моих.
— Я никогда тебя не оставлю, — пообещал он тихим голосом. — Несмотря ни на что, — добавил он, прежде чем начать двигаться, и больше не было произнесено ни слова. Да их и не требовалось.