Порою Закат ловил себя на мысли, что подобное положение вещей его расстраивает. Рано или поздно Патжи доберется до каждого из них. Зачем помогать Отцу? Но так было принято, и он поспешил дальше. Так или иначе, беглец шел прямиком к его убежищу. Может, юнец не понимает что к чему. Вдруг он ищет помощи, но боится вернуться в одно из убежищ наставника, опасаясь наказания. Или…
Нет, лучше не думать об этом. В голове и так крутилось слишком много сомнительных умозаключений. Что будет, то будет. Нужно сосредоточиться на джунглях и таящихся в них опасностях. Как только Закат отошел от ручья, перед ним неожиданно появился его труп.
Он прыгнул вперед и развернулся, услышав негромкое шипение. Из небольшой трещины в земле с характерным звуком вырвался воздух, следом хлынул поток крошечных желтых насекомых размером с булавочную головку. Новая колония смертомуравьев? Если бы он задержался там чуть дольше, тревожа их скрытое гнездо, они бы успели заползти в обувь. Один укус — и ты покойник.
Закат наблюдал за скоплением ползающих насекомых дольше, чем следовало. Они вернулись в гнездо, не найдя жертвы. Место их обитания часто выдавал бугорок на земле, но сегодня Закат ничего не заметил. Его спасло только видение Сак.
Такова жизнь на Патжи. Даже самый осторожный траппер может совершить ошибку, но смерть могла отыскать его и без этого. Патжи был деспотичным, мстительным родителем и жаждал крови каждого, кто ступал на его берега.
На плече защебетала Сак. Закат благодарно почесал ей шею. Она будто извинялась — предостережение едва не запоздало. Однако, если бы не птица, Патжи добрался бы до него уже сегодня. Закат отогнал назойливые вопросы и продолжил путь.
Когда он наконец дошел до убежища, над островом сгустились сумерки. Две из установленных растяжек оказались обезврежены. Ничего удивительного, они были намеренно плохо замаскированы. Закат прокрался мимо еще одного гнезда смертомуравьев — это было больше предыдущего, и старая трещина в земле позволяла насекомым в любой момент хлынуть на поверхность. Трещину заткнули тлеющей веткой. Грибницу ночеветрянок, которую он разводил много лет, залили водой, чтобы грибы не выбросили споры. Следующая пара растяжек, замаскированных уже более надежно, тоже была обрезана.
«Хорошая работа, малец!» — подумал Закат.
Юнец не только избежал ловушек, но и обезвредил их на случай, если придется убегать тем же путем. Но кто-то должен научить его не оставлять следов. Конечно, эти следы сами по себе могли оказаться ловушкой — попыткой заставить Заката потерять бдительность. Поэтому он лишь сильнее насторожился, продвигаясь вперед. Да, здесь юнец наследил еще больше: отпечатки обуви, сломанные стебельки, другие знаки…
Вверху, в кроне дерева что-то зашевелилось. Закат помедлил, прищурившись. С ветвей свисала женщина, пойманная в сеть из желетросных лиан — они вызывали онемение и лишали способности двигаться. Итак, одна из его ловушек все-таки сработала.
— Э-э-э… привет, — сказала женщина.
«Женщина. — Закат вдруг почувствовал себя глупцом. — Ступня меньше, шаг легче…»
— Сразу хочу пояснить, — произнесла незнакомка. — Я не собираюсь ни красть твоих птиц, ни нарушать границы твоей территории.
Закат подошел ближе, чтобы рассмотреть женщину в угасающем свете дня. Он узнал ее: одна из тех клерков, что присутствовали на встречах в компании.
— Ты обрезала мои растяжки. — Слова непривычно перекатывались на языке, и фраза вышла обрывистой, будто он проглотил пригоршню пыли, — следствие нескольких недель молчания.
— Э… да… Я думала, ты сможешь их заменить. — Она помедлила. — Прошу прощения.
Закат отступил на шаг назад. Женщина медленно вращалась вместе с сетью, в которую снаружи вцепился авиар. Как и его птицы, он был ростом с три кулака, но с бело-зеленым оперением. Стример — на Патжи эта порода не водилась. Закат почти ничего не знал о стримерах, кроме того, что, как и Кокерлии, они защищали разум от хищников.
Заходящее солнце удлиняло тени, небо темнело. Скоро придется затаиться на ночь, ибо с темнотой пробуждались самые опасные хищники острова.
— Клянусь, я не собираюсь ничего у тебя красть, — сказала женщина из своих пут. Как же ее звали? Наверняка ему говорили, но он не мог припомнить имя. Что-то нетрадиционное. — Ты ведь меня помнишь? Мы встречались в компании.
Он не ответил.
— Пожалуйста, — добавила она. — Я бы предпочла не висеть вниз головой на дереве и истекать кровью, привлекая хищников. Если ты не против.
— Ты не траппер.
— Ну, нет. Наверняка ты заметил, что я женщина.
— Бывали и женщины-трапперы.
— Лишь одна. Была только одна женщина-траппер, Яалани Отважная. Я сто раз слышала ее историю. Может, тебе будет любопытно узнать, что почти в каждом обществе есть миф о женщине, занимающейся мужской работой. Она отправляется на войну, переодетая мужчиной, или ведет в бой отцовское войско, или промышляет на острове. Я убеждена, что подобные истории существуют только для того, чтобы родители могли сказать дочерям: «Ты не Яалани».
Женщина оказалась болтливой. Даже слишком. Как и многие на Ээлакинских островах. У нее была такая же смуглая кожа, как у Заката, и говорила она на языке его народа, но этот ее легкий акцент… Закат все чаще слышал его на родных островах. Так разговаривали те, кто получил образование.
— Можно меня спустить? — Ее голос немного дрожал. — Я не чувствую рук. Мне… не по себе.
— Как тебя зовут? Я подзабыл.
Слишком много болтовни. Слова резали слух. Здесь должно быть тихо.
— Вати.
Точно. Неподобающее имя. Не указывает ни на очередность, ни на день рождения. Такие имена носили жители материка. Теперь они не редкость и среди его соплеменников.
Закат подошел и, потянув за веревку на соседнем дереве, опустил сеть. Авиар женщины спорхнул вниз с раздраженным криком, оберегая одно крыло — очевидно, раненый. Вати грохнулась на землю мешаниной темных кудряшек и складок зеленой льняной юбки. Вскочила на ноги, но снова упала. Онемение от лиан пройдет минут через пятнадцать.
Она села и помахала руками, разгоняя кровь.
— Значит… обойдемся без кровопусканий и подвешиваний вниз головой?
— Это байки для детей, — проговорил Закат. — На самом деле мы так не делаем.
— Вот как.
— Будь ты траппером, я прикончил бы тебя на месте, чтобы не дать возможности отомстить.
Закат подошел к ее авиару. Тот разинул клюв и зашипел, расправив крылья, чтобы казаться внушительнее. Сак подала голос с плеча хозяина, но птица женщины словно и не заметила.
Действительно, одно крыло в крови. Закат с удовлетворением отметил, что, Вати знала достаточно, чтобы позаботиться об авиаре. Некоторых его соплеменников совершенно не волновали нужды птиц, к ним относились скорее как к инструментам, нежели к разумным существам.
Вати выщипала перья вокруг раны, в том числе и окровавленные, и перевязала рану бинтом. Крыло все равно выглядело скверно. Возможно, перелом. Закат перевязал бы оба крыла, чтобы авиар не мог взлететь.
— Ох, Миррис. — Вати наконец сумела подняться на ноги. — Я пыталась ей помочь. Но видишь, мы упали, когда чудовище…
— Возьми ее. — Закат оглядел небо. — И иди за мной. След в след.
Она кивнула, хотя онемение еще не прошло. Без единой жалобы подобрала с лиан небольшой заплечный мешок и расправила юбку. На ней был облегающий жилет, а из мешка торчала какая-то металлическая трубка. Футляр для карт? Вати подхватила авиара, и тот с радостью устроился на ее плече.
Закат прокладывал путь, а она ступала следом, не пытаясь напасть сзади. Уже хорошо. Темнота сгущалась все сильнее, но до убежища было рукой подать, и он знал дорогу чуть ли не наизусть. Пока они шли, Кокерлии спорхнул вниз, уселся на свободное плечо Вати и дружелюбно защебетал.
Закат остановился и обернулся. Авиар женщины, отодвинувшись подальше от Кокерлии, прицепился возле лифа и негромко шипел. Кокерлии, как всегда ни на что не обращающий внимание, продолжал выдавать счастливые трели. К счастью, эта порода так хорошо скрывала разум, что даже смертомуравьи посчитали бы его не съедобнее куска коры.
— Это… твой? — Вати взглянула на Заката. — Хотя конечно. Птица у тебя на плече не авиар.
Сак нахохлилась. Она и правда не авиар. Закат пошел дальше.
— Никогда не встречала траппера с птицей, которая не с островов, — послышалось из-за спины.
Это был не вопрос. Так что он не счел нужным ответить.
Убежище — всего на острове у него их было три — располагалось на вершине невысокого холма, к которому вела извилистая тропинка. В ветвях массивного дерева гурра ждала однокомнатная хижина. Деревья — одни из самых безопасных мест для ночлега на Патжи. Их кроны служили пристанищем для авиаров, а большинство крупных хищников передвигалось по земле.
Закат зажег фонарь и поднял повыше, залив хижину оранжевым светом.
— Наверх, — скомандовал он женщине.
Вати оглянулась на темные джунгли. В свете фонаря Закат отметил ее красные от недосыпания глаза, хоть она и одарила его беспечной улыбкой, прежде чем подняться по прибитым к стволу колышкам. Онемение уже должно было пройти.
— Как ты узнала? — спросил он.
Вати помедлила возле люка, ведущего в хижину.
— Узнала что?
— Где находится мое убежище. Кто тебе рассказал?
— Я шла по журчанию. — Она кивнула на ручеек, стекающий по склону холма. — Обнаружив ловушки, поняла, что иду в правильном направлении.
Закат нахмурился. Ручей невозможно услышать: через сотню ярдов он скрывался под землей и опять показывался на поверхность в совершенно неожиданном месте. Дойти сюда по журчанию… вряд ли возможно.
Так она лжет или ей просто повезло?
— Ты хотела найти меня, — сказал он.
— Я хотела найти хоть кого-нибудь. — Вати откинула люк. Изнутри хижины ее голос зазвучал глуше. — Я поняла, что траппер — моя единственная надежда на спасение.