Глава 3. Мягкий и послушный, красивый и добрый.
— Твоё имя Шэнь Цяо, изначально ты являлся учеником нашего ордена Хуаньюэ. Каким-то образом тебя тяжело ранили. По воле случая я проходил мимо и нашёл тебя, потому смог спасти вовремя. Те, кто ранили тебя, из ордена Хэхуань. Так как я тоже им не ровня, мне пришлось сначала отвести тебя в безопасное место. Ты сможешь отомстить им после того, как восстановишь свои силы.
Пока Юй Шэнъянь торжественно нёс какую-то ахинею, Шэнь Цяо слушал его с искренним интересом и в конце спросил:
— Тогда... как мне стоит к тебе обращаться?
— Моя фамилия Юй. Юй Шэнъянь. Я твой шисюн.
Последнее предложение он явно сказал не подумав. Юй Шэнъяню в этом году только исполнилось двадцать. Несмотря на то, что внешность Шэнь Цяо не выдавала его возраста, он был учеником Ци Фэнгэ и являлся главой вершины Сюаньду в течение последних пяти лет; невозможно, чтобы он был моложе Юй Шэнъяня.
Было очевидно, что Юй Шэнъянь намеренно пользовался чужой слепотой, чтобы получить преимущество в обращении.
Но Шэнь Цяо смиренно поприветствовал его:
— Шисюн.
— «…»
Глядя на его невинное лицо, Юй Шэнъянь отчего-то почувствовал укол совести.
— Будь паинькой. Поскольку тебе нельзя пока вставать, стоит остаться в постели и отдохнуть. После того как ты полностью выздоровеешь, я отведу тебя выразить почтение учителю.
— Хорошо, — ответил Шэнь Цяо.
Он прикрыл глаза, но вскоре открыл их снова. Его взгляд казался немного рассеянным, присущий им блеск исчез.
— Шисюн?
— Что такое? — Юй Шэнъянь считал себя человеком с мягким сердцем, когда речь шла о красивом. Глядя на Шэнь Цяо, он ещё раз жалостливо вздохнул, подумав: «Действительно жаль, что некогда великий глава даосских орденов закончил вот так. Какой статью он, должно быть, обладал, когда ещё руководил орденом и его боевые навыки были в полном расцвете сил».
— Я хочу воды…
— Не пей пока. Твоё лекарство скоро будет готово. Прямо сейчас ты должен считать лекарство водой.
Как только он закончил говорить, подошла служанка с отваром в руках. Возможно именно ложь, сказанная им только что, вызвала в юноше редкое чувство вины, но Юй Шэнъянь взял чашу с супом, попросил девушку подложить под голову Шэнь Цяо подушку и начал собственноручно кормить его.
Несмотря на то, что не все кости Шэнь Цяо были сломаны, итог всё равно казался плачевным. Прибавить к этому разорванные меридианы, и его шансы на исцеление близились к нулю. Крепкая внутренняя основа была единственной причиной, благодаря которой он смог проснуться в течение одного лишь месяца. Теперь, по меньшей мере, его ожидает ещё три месяца постельного режима, пока он не сможет передвигаться самостоятельно.
Несмотря на то, что Юй Шэнъянь испытывал трудности во время тренировок, с тех пор как стал учеником Янь Уши, поскольку образ жизни демонического ордена всегда был своеобразным, его обычная еда и одежда ни в коем случае не уступали нарядам молодых господ из благородных семей. Для кого-то вроде него избежать случайных брызг на одежду Шэнь Цяо при кормлении его своими руками, какими бы осторожными не были движения, никак не удавалось. Но Шэнь Цяо пил каждую ложку отвара без каких-либо признаков недовольства. Закончив, он даже слабо улыбнулся Юй Шэнъяню и выразил благодарность:
— Спасибо, шисюн.
Мягкий и послушный, красивый и добрый.
Хотя это была обыкновенная лёгкая улыбка, её было достаточно, чтобы вернуть тёплый оттенок его бледному лицу. Служанка, стоящая в стороне, слегка покраснела и тут же отвела глаза.
Что на самом деле удивляло Юй Шэнъяня, так это то, что мужчина ни о чём не расспрашивал. Если бы он очнулся слепой, без воспоминаний, к тому же тяжело раненный до состояния прикованности к постели, пускай он бы не сломался морально, ему всё равно было бы сложно сохранять спокойствие, как это делал Шэнь Цяо.
— Почему ты не спрашиваешь меня о том, когда ты полностью выздоровеешь?
— Я, должно быть, принёс немало неудобств шицзуню и шисюну.
Шэнь Цяо зашёлся в кашле, нахмурившись, когда это действие заставило мышцы натянуться вокруг его незаживших ран.
— Если я начну спрашивать, разве это не добавит вам больше хлопот?
Юй Шэнъянь на мгновение потерял дар речи, как будто он никогда не видел кого-то столь тактичного и внимательного к другим или, может быть, потому что лицо Шэнь Цяо могло легко вызвать чувство вины. Через некоторое время он наконец заговорил:
— Тогда ты должен хорошо отдохнуть. Я ухожу, но завтра приду снова, чтобы помочь с лечением.
— Спасибо, шисюн. Пожалуйста, передай моё почтение шицзуню.
— Передам.
Внезапно у Юй Шэнъяня возникла мысль, что, если он останется дольше, это только усилит появившуюся неловкость. Коснувшись кончика своего носа, он бросил единственную фразу и поспешил прочь.
Поначалу он имел подозрения, что амнезия Шэнь Цяо была постановкой. Но с того дня почти каждый день посещая Шэнь Цяо, он видел, что мужчина оставался мягким, неунывающим и чрезвычайно благодарным Юй Шэнъяню.
Что бы ни сказал Юй Шэнъянь, он верил всему, не ставя его слова ни под единое сомнение; он был столь же невинным и чистым, как лист белой бумаги.
Когда он смог подняться с постели и был в состоянии передвигаться, Шэнь Цяо предложил навестить «их шицзуня» Янь Уши, чтобы лично отблагодарить его.
***
Не напомни ему Юй Шэнъянь, Янь Уши уже позабыл бы о существовании Шэнь Цяо.
За десять лет его уединённой медитации в мире изменилось многое. Это не то, что другие могли бы уместить в несколько предложений.
В этом мире существовало много орденов, и у каждого из них была своя фракция и политическое влияние.
Семья Гао империи Ци была известна своим абсурдным и необоснованным поведением, поэтому каждое поколение их императоров стремилось всё больше присоединиться к демонической школе. На данный момент это поколение Гао Вэя, которое очень тесно связало себя с Хэхуань, отчего влияние этого ордена в империи Ци значительно возросло.
В стране Чжоу, когда Юйвэнь Ху ещё был ответственен за судебные дела, он давал дань уважения буддизму; духовного наставника Сюэтина когда-то даже удостоили звания Великого наставника государя Чжоу. Однако после прихода к власти Юйвэнь Юна тенденция изменилась. Новый император не верил ни в даосизм, ни в буддизм. Он даже наложил запрет на обе школы по всей стране; влияние буддизма в Чжоу стало намного слабее в сравнении с прошлым.
Что касается династии Чэнь на юге, то её возглавлял Институт конфуцианства Линьчуань. Его верховный наставник Жуянь Кэхуэй беспристрастно помогал императору государства Чэнь в управлении страной, за что его очень уважали и доверительно относились.
До того как Янь Уши уединился, он был чиновником Чжоу под другим именем — помощником управляющего Юйвэнь Юна, который в то время был герцогом Лу. Позже получив ранение в битве с Цуэй Юваном, он сбежал, но перед тем как уйти, приказал своему старшему ученику Бянь Яньмэю оставаться подле Юйвэнь Юна.
Теперь, когда он вышел в свет, само собой в его планах было отправиться в империю Чжоу и нанести вежливый визит Юйвэнь Юну, который уже взошёл на трон императора, отобрав власть из рук Юйвэнь Ху.
В эти годы Северная Чжоу постепенно укреплялась, чему не были особо рады другие страны. Более того, даже три школы конфуцианства, буддизма и даосизма не состояли в близких отношениях с императором, поскольку он не только запретил две последние, но и воспрепятствовал образованию общественных учений для сбора последователей первой школе.
Именно эта политика позволила ордену Хуаньюэ приблизиться и поддержать Юйвэнь Юна. Это было на руку и Юйвэнь Юну, который также нуждался в Хуаньюэ для поддержания своей власти.
После встречи с Юйвэнь Юном Янь Уши покинул Северную Чжоу и по пути посетил гору Сюаньду, а затем отправился на поиски Кунье, так называемого первоклассного знатока из Туцзюэ, победившего Шэнь Цяо.
После первого раунда схватки Кунье был побеждён. Имя Янь Уши, «Владыки демонов», вновь сотрясло весь мир кулачных боёв. Все говорили, что, в дополнение к Цуэй Ювану, демонический орден возродил ещё одного могущественного, ужасного человека.
Только в этот раз, без Ци Фэнгэ, было на одного человека, способного сравниться с ним по силе, меньше.
По мнению Янь Уши, навыки Кунье были хороши, он несомненно талантлив, но всё ещё и в подмётки не годился Хулугу. Даже по сравнению с другими в текущем списке первой десятки он не мог считаться особенным. Тот факт, что кто-то вроде него мог серьёзно ранить главу ордена горы Сюаньду, сам по себе выглядел несколько странно.
Но это не было ключевым моментом его беспокойства. Что именно стояло за травмой Шэнь Цяо, имело ли это какое-либо отношение к Кунье, Янь Уши совсем не интересовало. Единственная причина, по которой он выбрал Кунье своей первой целью, заключалась в том, чтобы распространить новость о его возвращении. Поскольку Кунье недавно победил главу ордена вершины Сюаньду и стал центром всеобщего внимания, он был наилучшей мишенью.
Что ещё более важно, самым большим успехом путешествия Янь Уши в этот раз стало не заявление о себе или победа над Кунье, а выяснение им местонахождения одной из оставшихся книг «Стратегии Алого Яна».
Легенда гласит, что пятьдесят лет назад магистр прошлого поколения Тао Хунцзин столкнулся с бессмертным на горе Мао и получил в дар книгу «Ключ к истине». Она состояла из четырёх частей; Тао Хунцзин переписал три из них в одну и назвал пособие «Секретный ключ к истине».
Ту небольшую часть, которая осталась без внимания из-за неясного содержания и связи с совершенствованием между человеком и небесами, Тао Хунцзин переписал в отдельную книгу, добавив туда учение и мудрость его жизни, — это и была всем известная «Стратегия Алого Яна».
Тао Хунцзин углубился и изучил отношения между человеком и небесами. Будучи сам даосским монахом, он тем не менее являлся истинным знатоком всех трёх школ, кроме того, его удостоили благословения все учения Бессмертного мастера Даньяна Сунь Йюэ. Таким образом, как человек, чьи боевые навыки достигли той вершины совершенства, что даже Ци Фэнгэ охотно признал поражение, он бесспорно был «номером один».