Да, Боже, да. Миллион чертовых да.
Киваю, не в силах отыскать свои голосовые связки в данный момент, не говоря уже о том, чтобы воспользоваться ими.
У Кэла перехватывает дыхание; его хватка усиливается. Он близок. Я знаю признаки. И чувствую, как набухает его член. Слышу паузы между его вдохами.
— Тебе нравится, когда я так говорю с тобой, Лебедь.
Это не вопрос, но я в любом случае отвечаю:
— Да.
— Я знаю, — выдыхает мне в ухо. — Твоя маленькая киска так восхитительно сжимается вокруг меня.
Мои внутренние мышцы реагируют, и он издает низкий, похожий на волчий стон. Боже всемогущий, этот звук горяч.
Несколько секунд спустя, мы оба на пике и готовы кончить. На местах, где Кэл меня держит, останутся синяки. Его большой палец яростно и безжалостно трет мой клитор. Мастерски. Все это время он трахает меня, как будто мы одни в этом большом доме.
— Ты близко, Лебедь, — так близко. Так чертовски близко, что я могу представить это. — Кончи для меня. Кончи со мной. Прямо, бл*дь, сейчас.
Его пристальный взгляд уговаривает. Но его член, его прикосновение убеждают. Опаляющий огонь накапливается, пока не взрывается. Тогда я падаю. Кончаю, а он следом за мной. Все, что я могу сделать, это держать глаза открытыми и смотреть на него, когда волна за волной эйфория накатывает на меня.
Мой муж с точеной челюстью и полными губами более чем красив. Он великолепен. Я завидую большинству одиноких — и некоторых замужних — женщин в Дасти Фаллс, но в этот особенный момент, когда он запрокидывает голову и стонет от блаженного освобождения, от него просто захватывает дух.
И он принадлежит мне.
И когда он открывает глаза, прижимая меня к себе с удовлетворенной, грешной, радостной улыбкой, которая без слов говорит мне, что я его все, я вижу совершенно другого человека.
Того, которого я всегда знала, но никогда не впускала.
Того, кто отдает мне всего себя, пока я торможу.
Того, с чьей потерей я не смирюсь. Никогда.
Он тот, кто всегда идет со мной рука об руку. Молча. Стойко. Без исключений. Без ожиданий.
Все еще переводя дыхание, он признается:
— Я люблю тебя, Лебедь, — прижимается полными губами к моему лбу, крепко обнимая меня. — Не думаю, что ты понимаешь, насколько глубока моя любовь к тебе.
— Думаю, понимаю, — шепчу в его потную грудь, и действительно понимаю.
Нет никакой ошибки, когда он вошел на кухню. Два человека, которые все еще слишком заботятся друг о друге, учитывая тот факт, что они оба женаты на других. Эта связь была моим предложением ему. Моя самоотверженность. Но опять же, с моей стороны все было не так. Для меня это было не меньше, чем для него. Может быть, даже больше. Это был еще один способ искоренить этот яд, заражающий наши отношения, наше будущее. Чтобы освободить место для нашей любви. Он дает мне то, о чем я не имею права просить у него. Он дает это бесплатно. И я чертовски люблю его за это.
— Я люблю тебя, Кэл.
И я имею это ввиду. Действительно люблю его. И хотя я говорю ему эти слова бесчисленное количество раз на протяжении многих лет, то, как сказала их сейчас, не похоже на то, как я произносила их когда-либо раньше.
И по реакции Кэла это заметно.
— Боже, Маверик, — его голос надламывается. Его руки сжимают меня, пока мне не становится нечем дышать. Клянусь, его тело дрожит.
— Я… — хочу сказать, что мне жаль. За все. За потерянные годы. За то, что ранила его. За то, что любила Киллиана. За все мои неудачи и недостатки как друга, как жены. Но я не хочу испортить нежный момент, который мы еще не пережили как настоящая пара, поэтому довольствуюсь еще одним «Я люблю тебя» и надеюсь, что он услышит слабое скрытое извинение, которое я ему вместо этого приношу.
Когда Кэл отступает, обнимает мое лицо и наклоняется к моему рту, я вижу все, что он хочет, чтобы я увидела.
Понимание.
Преданность.
Прощение.
Нас: навсегда.
Так было всегда.
Когда его губы сливаются с моими губами, я почти не сомневаюсь, что это бешено бьется в центре моей груди. В глубине живота.
Я влюбляюсь в своего мужа.