— Привет, детка, — он улыбается, и мне физически больно повторять его жест. Его взгляд пробегает по моему телу, и он проводит большим пальцем по губам. — Плавала?
—Так и не добралась, вместо этого вздремнула, — от его взгляда по моей коже бегут мурашки.
— О, хорошо, — он расстегивает рубашку. — Значит, хорошо отдохнула для того, чтобы продолжить то, на чем мы остановились сегодня утром.
Я кривлю губы.
— Я ждала... папочка, — не знаю, что заставляет меня так говорить, потому что мысль о том, что он прикасается ко мне, вызывает тошноту. Может быть, это стремление не показаться, сыграть глупую дурочку, которой он меня считает.
Но когда он раздевается и опускается на колени на кровать с выражением гребаного обожания в глазах, я понимаю, в чем дело. Он думает, что наконец-то заполучил меня, что я наконец-то люблю его так, как он любит меня.
Так что я трахну его. Буду трахать его, целовать и заставлять думать, что он владеет моим сердцем, все это время планируя его гибель. Идеальная расплата - солгать ему так же, как он мне. Дать ему то, чего он так отчаянно хочет, но это будет не более чем фарс.
Он раскинулся на спине, закинув руки за голову на подушку. Его член стоит как мачта. Я перебираюсь на его бедра и ласкаю свои груди, а он смотрит на меня, как собака на кусок мяса.
— Как все прошло с Локланом?
— Ничего такого, с чем мы не могли бы справиться, — он разрывает зрительный контакт.
Я упираюсь тазом в его эрекцию, чтобы вернуть его внимание.
— Ты ведь знаешь, что можешь поговорить со мной? Наверное, это нервирует каждый раз, когда происходит что-то подобное, учитывая твое обещание, — я потрясена тем, с какой легкостью вытекает моя фальшивая забота. Он смотрит на меня с благодарностью и доверием, и я задаюсь вопросом, было ли ему также легко лгать. Неужели ему нравилось видеть меня слабой и уязвимой, чтобы потом вылепить меня по своему подобию?
— Я знаю, куишле, — он убирает одну из моих рук со своей груди и целует мои костяшки. Этот нежный момент длится недолго. — А теперь сними этот гребаный лифчик и дай папочке посмотреть.
Я сладко улыбаюсь, несмотря на чертовски кислый вкус. Снимаю купальник, и он ласкает руками мою голую грудь. Раньше мне нравилось, как его руки, все в наколках и прожилках, выглядели на фоне моей нежной кожи. Теперь они выглядят гротескно, и я не могу выносить их вида на себе.
Беру его за запястья и поднимаю их над головой. Он мрачно усмехается, когда я использую лифчик от бикини, чтобы привязать их к изголовью.
— Папина непослушная девочка.
Я сдвигаю трусики в сторону и трусь своей киской по его длине. К счастью или к несчастью, моя вагина - тупая сучка и без проблем намокает для него. Он стонет, и его руки сгибаются от напряжения, когда я насаживаюсь. Непроизвольно стону от полноты, мое тело поддается ему.
— Так чертовски туго, детка.
Я подпрыгиваю на его члене, выражая удовольствие только тогда, когда он открывает глаза. Стону на автопилоте. Изредка бормочу «о боже» или «блять, да».
Все, о чем я действительно думаю, это о том, смогу ли с его связанными руками, задушить его подушкой до смерти.