16. Игры патриотов
Макс лежал лицом вверх и отплевывался от падающих в рот ошметков штукатурки. Тот, кто его подмял, огромный и жесткий, не давал возможности даже нормально вдохнуть. Три пули, одна выше другой, с визгом срикошетили от стенки. Боковым зрением сквозь сетку лифта Макс заметил еще одну мощную фигуру, летящую по диагонали сквозь лестничный пролет. Не успев приземлиться, летящий бесшумно прострелил убийце кисть и обе ноги. Тот взвыл, рухнул на колени, но продолжал давить на спусковой крючок. В сполохах пламени появлялась и исчезала перекошенная, оскаленная физиономия убийцы. У Макса дико болели затылок и правые ребра.
Прикрывавший его спецназовец скороговоркой докладывал по рации. Снизу, топоча по ступенькам, поднимались двое с сумкой и носилками.
— Цел, капитан? — Молина поставили на ноги, прислонили к перилам. Он мог только кивнуть. Если ребра не сломаны, то трещину, как пить дать, заработал.
Прибывшая санитарная команда занялась нападавшим. Рвали пакеты, накладывали бинты, тем же резвым галопом помчались вниз. Ни единая дверь не открылась, жильцы парадной сохраняли нейтралитет.
Потирая шишку, он поковылял к выходу. Вплотную к крылечку притерлась замызганная «Волга». Макса с двух сторон подхватили под локти, прижали голову.
— Не дрыгайся! — бесцветным шепотом произнес шофер, захлопывая дверцу. — Не то поранишься!
Щелкнул центральный замок, и машина рванула с места. Не пропустив встречных, развернулась на сплошной, со скоростью под сотню достигла Садового кольца. Там водитель, придавив сигнал, не долго думая, ушел влево, «Волга» через все пять рядов метнулась под запрещающий знак в подворотню, тяжело соскочила с поребрика. Молина сдавили с такой силой, что он почти не чувствовал тряски.С обеих сторон сидели хмурые парни в броне, каждый килограммов на тридцать его тяжелее.
— Ну что, герой, ищем приключений? — С пассажирского сиденья обернулась смутно знакомая физиономия. Из тех, что не запоминаются: неопределенно-моложавый вид, аккуратный проборчик, герые глазки, слишком правильная линия рта. Но Макс его узнал… Андрей, кажется. Тот самый, что приезжал ночью со Светланой.
— Тебе сказали не лезть, не высовываться, а? Вот и довысовывался. Из-за тебя подающий надежды специалист выпал из окна. Или ты ему помог, а капитан?
Молин раскрыл от изумления рот, даже позабыл о боли в груди.
— Антона убили?
— Да не огорчайся ты так, — хохотнул особист. — Он сам виноват, придурок. Пока ты чаи гонял, Зинуля сбегал, позвонил, видимо, ему кого-то предупредить не терпелось. Вот и предупредил. Жаль, у нас времени не хватило к линии подключиться… Он сам пустил убийц, через черный ход, охрана никого не заметила… кроме тебя. Толик, да не держи его, уже можно! Ты не убивайся, капитан, он тебя не пожалел. Ребятки, что за тобой охотились, вели от самого института. А теперь скажи, какого черта ты сразу не доложил?
— О чем? — Макс сидел, абсолютно обалдевший.
— Не крути мне мозги! Почему сразу не доложил, что из Конторы идет утечка материалов?
— Я не знал наверняка! Сегодня лишь догадался…
— Сегодня? — Собеседник скорчил кислую мину. — Благодаря твоим стараниям ухватиться не за что. Там, в институте, следов теперь не осталось от ваших «барабанов»… Но признаю, сыграл ты классно, раскрутил этого придурка от нашего лица. Тебе просили передать спасибо. Не устроишь очередного концерта, дождешься благодарности по всей форме. По секрету скажу, Светлана Юрьевна считает, тебя надо к нам перевести…
— Благодарю.
— Дай мне сюда то, что он тебе отсыпал, — мгновенно сменил тон Андрей. — И это все?
— Все! — Молин выдержал взгляд.
«Волга», натужно ревя, преодолела наледь у ворот. Солдатик проверил пропуска, козырнул, и тяжелая створка поползла вправо. Гараж Управления, Максу тут бывать не доводилось. Вышли из машины и, не дав оглядеться, буквально втащили Молина в здание. Не размыкая рядов, прошагали по коридору, миновали два поворота.
Один из провожатых, со «Стечкиным» в руке, остался снаружи, второй запер кабинет изнутри и устроился возле косяка. Да что происходит в Конторе, не на шутку растерялся Молин.
В следующей проходной клетушке его усадили за стол напротив закрашенного окна. Кроме Андрея появились еще двое. Один так и не вышел из тени, пристроился в уголке, а третий офицер, высокий, узколобый, в летном кителе, расположился наискосок, на подоконнике.
— Кому вы несли препарат?
— Себе.
— Чувствуете необходимость уколоться?
— Это не наркотик! Почитайте отчеты…
— Что ты передал Шакирову?
— Кто это? — До Макса не сразу дошло. Фамилию психотерапевта он выбросил из памяти. — Ничего не передавал. Просто пришел обследоваться…
— Как давно с ним знакомы?
— Сегодня впервые встретились.
— Мы проверим, капитан! — Высокий мягко поднялся со своего места, пересек комнату и навис над Молиным, упершись кулаками в столешницу. Узкое невыразительное лицо приблизилось вплотную. Несколько секунд Макс различал в его зрачках собственное искривленное отражение. — Мы проверим!
— Проверяйте.
— Почему не обратились с рапортом?
— Рапорт готов, лежит у меня на служебной квартире. В понедельник собирался подать.
— Зачем вы потребовали у Зинули препарат? Кого намеревались шантажировать?
— Никого. Я считал нужным повторить опыт. Молин устал крутить головой, вопросы сыпались с трех сторон. Он подпер щеку ладонью и уставился в стену. Незаметно покосился на циферблат. До одиннадцати два часа, если ночь не продержат, он успевает. Хотя эти орлы непредсказуемы, могут и до утра пропарить! Стоило смежить веки, в метре снова возникал серый силуэт, поднимался зрачок пистолета, снова и снова, будто повтор кадра…
— Кто отпустил тебя из санатория?
— Главврач, спросите сами…
— Главный врач не вправе прерывать реабилитацию! Мы выясним!
— Выясняйте…
— Кто навел вас на Зинулю?
— Никто. Я повторяю: слышал во сне…
— Где находится Старший группы?
— Сам бы дорого дал, чтобы его повстречать… Макс устал. От перекрестного допроса начало двоиться в глазах, а мозг постепенно погружался в «овощное» состояние. Он даже устал злиться, потому что злоба требовала как минимум вдохнуть полной грудью, а вдохнуть не получалось. Если ребра не задеты, то гематома на всю спину, к доктору не ходи. Старина Снейк бы на подобные мелочи не обратил внимания…