— Возможно. Но мы могли бы пригласить и тебя тоже? — они оба отталкиваются от дверного косяка и встают прямо. — Мы тут подумали… Университет Борнстед.
— Борнстед? — спрашиваю я, приподнимая бровь. — Как в Колорадо? Почему?
— Это хороший университет, и он ни здесь, ни там, — говорит Тобиас, неопределённо указывая в направлении уборной, как будто это каким-то образом может указывать на Коннектикут. — Я имею в виду, почему бы и нет? Там прекрасный кампус. Моя мама однажды проводила там семинар, мы тогда были у неё несколько дней и отлично провели время.
— Это при условии, что мы останемся друзьями даже в выпускном классе, учитывая отношения на расстоянии и всё такое… — я замолкаю, и близнецы обмениваются ещё одним взглядом, прежде чем снова повернуться ко мне.
— Имей немного веры, Чак, — говорит Тобиас, вымучивая из себя улыбку и убирая рыжие волосы со лба. Близнецы одеты в одинаковые тёмно-синие костюмы с красными галстуками. Они выглядят так, будто играют в косплей — наряжаются как персонажи из фильма, аниме, книги, видеоигры и т.д., — но мне это нравится. Я снова улавливаю серьёзные флюиды Гостевого Клуба Школы Орана. — Если Черч говорит, что у него есть идея, значит, она хорошая.
Я киваю, а затем делаю шаг вперёд, но близнецы берут меня за руки, в то время как Мика открывает дверь уборной. Затем они затаскивают меня обратно в неё, прежде чем закрыть её за нами и щёлкнуть замком.
— Что вы делаете? — шепчу я, когда они оба опускаются и кладут руки мне на бёдра, прижимая меня к стене. Каждый из них запускает руку мне под юбку и стаскивает трусики на пол. — Моя мама где-то там…
— И что? — спрашивают они, поощряя меня слегка раздвинуть ноги. А потом они по очереди наклоняются и используют свой язык в таких местах, где, уверяю вас, у меня никогда раньше не было языка. Это так приятно, что в конце концов я прикусываю свою руку, чтобы не шуметь.
Когда мы, наконец, выходим оттуда, остальная часть стола уже ждёт нас с напитками и закусками.
— Мы взяли на себя смелость сделать заказ за вас, поскольку вас ужасно задержали, — растягивает слова Черч, пренебрежительно махая рукой. — Поскольку я знаю, что Мика и Тобиас — большие поклонники эскарго, я позаботился о том, чтобы заказать каждому из них по тарелке на ужин.
— Ты кусок дерьма, — рычит Тобиас, садясь с правого бока, Мика рядом с ним. Следующим идёт Рейнджер, затем Спенсер, я, мама, и снова возвращаемся к Черчу. Просто одна большая, счастливая семья. — У нас аллергия на эскарго.
— Что такое эскарго? — весело спрашивает моя мама, и я слегка прижимаю ладонь к лицу.
— Улитки, — отвечает за меня Спенсер, прищуриваясь и глядя на меня и близнецов.
— У вас аллергия на улиток? — спрашиваю я, поднимая голову и бросая взгляд на близнецов. Они оба намазывают маслом ломтики хлеба в идеальном унисоне, что чертовски впечатляет.
— Именно, — говорят они, но почему-то я чувствую, что они врут.
— Ни у кого нет аллергии на улиток, — возражаю я, и они оба пожимают плечами, ухмыляясь, но не глядя на меня. Это к лучшему, потому что я только что испытала двойной близнецовый оргазм в туалете. Надеюсь, никто этого не заметит. Почти уверена, что все, кроме мамы, замечают, что, по крайней мере, само по себе является небольшим благословением.
— У нас также аллергия на кальмаров, — говорят они. — И осьминогов.
— У них просто забиты вкусовые рецепторы, и они предпочитают гамбургеры и картошку фри, — произносит Черч, когда Рейнджер бросает на меня сочувственный взгляд.
— Просто не обращай на них внимания, — говорит он, а затем переадресовывает разговор своим мрачным голосом. — Итак, Элоиза, расскажите нам побольше о своём новом парне. — Сапфировые глаза Рейнджера скользят по моим. — Мы как раз обсуждали их второе свидание — на стрельбище. Очевидно, Йен чертовски меткий стрелок. — Мои глаза расширяются, и я оглядываюсь на маму, когда она начинает поэтично описывать засранца-библиотекаря нашей школы. В то же время я кладу свою сумочку на стол, намереваясь порыться в ней в поисках бальзама для губ. Вместо этого я случайно опрокидываю её в хлебницу.
Искусственный пенис вываливается прямо на белоснежный фарфор в тот самый момент, когда к нам подходит официант, чтобы принять заказ, и мимо проходит разносчик с ещё одним кувшином воды для столика.
Мои глаза расширяются, и мама вскрикивает, обрывая фразу на полуслове, чтобы посмотреть на меня.
Я совершенно определённо оставила этот пенис там, в Коннектикуте. Перевожу взгляд на близнецов, которые, так уж случилось, строят одинаковые гримасы.
— Шарлотта Карсон, мастурбация — это здорово и нормально, но ты не должна приносить такие вещи на званный ужин, — шепчет мама, и всё моё тело становится пунцовым. Спенсер изо всех сил старается не рассмеяться, в то время как Рейнджер таращится на оскорбителя во всей его гибкой красе. Он реально выглядит как настоящий, так ведь?
— Мам, это вялый член, я не смогла бы… знаешь, с этим, даже если бы захотела, — я давлюсь, когда Рейнджер хватает член и засовывает его под свой чёрный пиджак.
— Ага, вот где я его оставил, — рычит он, бросая взгляды тёмных глаз на официанта и его помощника, словно бросая вызов. — Это мой протез, и я случайно положил его не туда.
— Конечно, сэр, — кашляет официант, складывая руки за спиной. Его помощник уходит, а моя мама просто сидит с растерянным видом.
— Будем заказывать? — спрашивает Рейнджер, и, хотя вы могли бы подумать, что в такой ситуации он покраснел бы, этого не происходит. Будет ли он краснеть из-за пары носков с единорогом? Конечно. Но не из-за вялого члена в хлебнице. Нет, только не из-за этого.
Остаток ужина проходит гладко, хотя парни продолжают шутить по поводу протеза Рейнджера, а мама, благослови её господь, искренне интересуется историей его возникновения.
После того, как мы закончили, возвращаемся в квартиру, и Элоиза заходит, чтобы дать мне минутку поговорить с ребятами.
— Вы засранцы, — рычу я, ударяя близнецов по плечам. — Вы засунули его в мою сумочку, пока мы… — я делаю паузу и смотрю на Спенсера. Он засовывает руки в карманы брюк и приподнимает бровь. — Мы пошли в уборную, чтобы, эм, потусоваться.
— Господи Иисусе, — стонет Рейнджер, пока Черч потягивает кофе на вынос и наблюдает за развитием всей сцены.
— Вы двое — неподражаемы, — говорит Спенсер, закатывая глаза, и близнецы пожимают плечами.
— Ты виновата в том, что кинула член в хлеб. Мы просто подумали, что ты могла скучать по нему, вот и всё. Или, может, Спенсер скучал.
— Чувак, я так возбудился после того, как сжал эту штуку, ты даже не представляешь, — парирует он, вызывающе задирая подбородок и ухмыляясь. — Было настолько плохо, что когда я пошёл в ванную после…
— Хватит об этом, — огрызается Рейнджер, поднимая руки и выдыхая. — Послушайте, нам нужно добиться прогресса в деле с мистером Дэйвом. Ты сказала, твоя мама работает в понедельник? — он бросает на меня взгляд, и я киваю, гадая, где именно он спрятал фиктивный пенис. Я опускаю глаза, и Рейнджер прищуривается, делая шаг вперёд, чтобы перенаправить моё внимание. — Мы заедем за тобой и вернёмся ко мне домой, посмотрим, сможем ли получить ещё какую-нибудь информацию об этом мужчине. А потом мы что-нибудь испечём. Просто потому, что сейчас лето, это не значит, что мы не должны устраивать собрание Кулинарного клуба.
— Ты собираешься показать ей свою комнату? — поддразнивает Спенсер, и Рейнджер бросает мрачный взгляд через плечо. Спенсер поднимает руки в знак капитуляции, но теперь я умираю от любопытства узнать, в чём дело.
— Черч, когда там вечеринка у твоих родителей? — Рейнджер продолжает, игнорируя близнецов, которые ввязываются в какую-то братскую потасовку.
— В конце июля, — отвечает он, склонив голову набок, и янтарные волосы падают ему на лоб. — Тебе понадобится новое платье.
— Разве вы, ребята, уже не купили мне дюжину новых платьев? — спрашиваю я, пытаясь засунуть руки в карманы блейзера, прежде чем понимаю, что на мне его нет. Боже, я скучаю по Академии.
— Не такое платье, как это, для вечеринки такого масштаба. — Он улыбается мне, и, клянусь, я не могу решить, является ли эта яркая жизнерадостность более или менее пугающей, чем тот взгляд холодного ада, которым он одаривает своих врагов. — Но не волнуйся, мы разберёмся с этим, у нас есть время.
— После того, как мы здесь закончим, приедет мой папа, — говорю я, чувствуя, как в животе скапливается холодный ужас. — Мы пробудем в Санта-Крузе некоторое время, а потом я не знаю, какие у него планы.
— В августе у меня дурацкая семейная поездка с Джеком и родителями, — говорит Спенсер, проводя пальцами по волосам. — Но в остальном, куда бы ты ни поехала, я еду туда.
— Мы все поедем, — говорит Рейнджер, делая паузу и оглядываясь на парней из службы безопасности. — И мы выясним, кто тебя преследует, я обещаю. — Он кладёт руку мне на плечо, прежде чем наклониться и коротко поцеловать меня в щеку. Я так ошеломлена этим поступком, что забываю ответить, когда он желает мне спокойной ночи, неторопливо удаляясь в направлении машины.
— Что всё это было? — шепчу я, но Черч только пожимает плечами и качает головой.
— Понятия не имею, — говорит он, но потом я вспоминаю, что он лжёт так же легко, как дышит.
Так что же, чёрт возьми, скрывает Черч Монтегю?