Эпилог
Поездка домой спокойная, только извилистые дороги, холмы и солнечный свет. Океан сверкает слева от нас, когда мы едем по прибрежному маршруту обратно в Круз-Бей и крошечный съёмный домик Чарли на окраине эксклюзивного района Гренадин-Хайтс.
Мы с Мирандой почти не разговариваем, пока не приближаемся к дому.
— Что случилось? — спрашивает она, и я приподнимаю бровь, мельком взглянув на неё, прежде чем снова перевести взгляд на дорогу. Возможно, я чересчур осторожный водитель, но это лучше, чем безрассудство, верно?
— Случилось? — спрашиваю я, и она вздыхает, откидываясь на спинку сиденья, так что её белокурые волосы разлетаются во все стороны. На ней большие блестящие серебристые очки, и она поднимает их, чтобы посмотреть на меня своими ледяными голубыми глазами.
— Да, случилось. Между тобой и Тристаном. Ты исчезла наверху, и мы не смогли тебя найти.
Мои щёки вспыхивают, и я знаю, о чём она думает. Конечно же, она предположила, что мы занимались сексом. Но с Тристаном секс — это нормально. Слишком легко. Для него это способ выразить эмоции без необходимости на самом деле признавать их. Нет, это не то, что мы сделали.
— Мы играли в «Твистер», а потом целовались и обнимались. — Миранда смеётся, но только на секунду. Потом она понимает, что я говорю серьёзно, и изумлённо смотрит на меня, её губы блестят от розового блеска. К нему прилипли пряди её волос, когда мы сворачиваем в Круз-Бей.
— Вы обнимались? — спрашивает она, и я киваю. Она издаёт этот наполовину скулящий, наполовину стонущий звук. — Ты определённо выберешь его, да?
— Я пока никого не выбираю, — бормочу я, когда мы замедляемая и становится немного легче общаться без этого ветра в лицо. — Я переспала с твоим братом, но ты беспокоишься из-за игры в «Твистер»?
— Э-э, да. Секс — это… просто секс. Но кто-то, с кем ты можешь провести весь день и не осознавать, сколько времени прошло? Кто-то, с кем ты можешь хорошо провести время? Кто-то, с кем ты можешь — быть маленькой ложечкой — и уютно прижиматься? Вот это настоящие вещи.
Я не отвечаю, сворачивая на подъездную дорожку и обдумывая эту информацию в уме.
Только когда я вылезаю из машины, до меня доходит, что на улице припаркован кремовый «Кадиллак».
Дженнифер здесь.
— Мамочкины проблемы? — спрашивает Миранда, когда я поджимаю губы и киваю, хватаю свои сумки с заднего сиденья кабриолета и направляюсь внутрь. На улице так ярко и солнечно, что мне приходится щуриться, когда я вхожу в гостиную, Миранда следует за мной по пятам.
Как только я вижу, что меня ждёт, я полностью останавливаюсь, и моя лучшая подруга, влюблённая в меня, врезается мне в спину.
— Что за… — начинает она, а затем замолкает, переводя взгляд с меня на девочку-подростка, которая выглядит точь-в-точь как я, сидящую на диване между Дженнифер и Чарли. У него слёзы на глазах, когда он смотрит на меня, а Дженнифер… у неё большой, круглый живот и улыбка на всё лицо.
— Марни, — говорит она, с заметным усилием поднимаясь на ноги. Она стонет, и ей приходится протянуть руку, чтобы удержаться на ногах. Папа мгновенно вскакивает, чтобы поддержать её, хотя сам выглядит немного пошатывающимся. Я чувствую эту больную, тёмную тень внутри себя, которая шепчет о том, насколько хуже он выглядит с тех пор, как я видела его в последний раз, как сильно он похудел. Чёрт. Дженнифер отмахивается от него, а затем наступает неловкий момент тишины, когда мы просто смотрим друг на друга. — Марни, я хотела бы познакомить тебя с твоей младшей сестрой, Изабеллой Кармайкл.
Моё сердце превращается в лёд, проваливается в желудок и разбивается на миллион маленьких кусочков.
Мои карие глаза встречаются с глазами Изабеллы, и то, как она улыбается мне… напоминает мне кое о чём. Мне требуется секунда, чтобы осознать, что именно, но как только я это делаю, у меня холодеет внутри.
Её улыбка… она напоминает мне о подлых богатеньких девчонках, которых я уже знаю и ненавижу.
Фан-блять-тастика.