— Доброе утро, — проскрежетал мне в ухо скрипучий голос. Это было так похоже на Сэма. Я зажмурилась, надеясь, что это был плохой сон. Он переместил свой вес на меня и поцеловал мой лоб, нос, затем губы, пока я не открыла глаза и не посмотрела в пару зеленых глаз.
Не те глаза. Не тот брат.
Я прерывисто вдохнула, ища кислород, чувствуя свой пульс, быстрый и неприятный, по всему телу.
— Перс, что случилось? — Чарли отодвинулся от меня и помог мне принять сидячее положение. — Ты заболеваешь?
Я покачала головой, посмотрела на него дикими глазами и выдохнула: — Я не могу дышать.
***
Я провела последние дни лета в тумане ненависти к себе, пытаясь понять, почему я сделала то, что сделала, и как я могла рассказать Сэму о своем предательстве.
Когда приступ паники прошел, я выгнала Чарли из коттеджа, но он вернулся днем, чтобы проведать меня. Я кричала и кричала на него сквозь горячие слезы, говоря ему, что это была огромная ошибка, говоря ему, что я ненавидела его, говоря ему, что я ненавидела себя. Когда у меня началось учащенное дыхание, он крепко держал меня, пока я не успокоилась, шепча, как ему жаль, что он не хотел причинить мне боль. Он извинился, как только я это сделала, выглядя обиженным и подавленным, и оставил меня в покое, чувствуя себя еще хуже из-за того, что я причинила ему боль.
Чарли снова извинился, когда заехал за мной в Таверну на мою последнюю смену днем позже, и я кивнула, но это был последний наш разговор о том, что произошло между нами.
Когда я вернулась в город, мои родители сразу же сообщили новость о том, что осенью они выставят коттедж на продажу. Я должна была предвидеть это, обратить больше внимания на то, как мои родители язвили друг на друга из-за денег. Я расплакалась, когда они объяснили, что наш дом в Торонто нуждается в ремонте, и, кроме того, я всегда могу остаться с Флореками. Это было похоже на наказание за то, что я сделала.
После той ночи с Чарли, мы с Сэмом обменивались только электронными письмами, но он позвонил мне, как только прочитал мое сообщение с новостями, сказав, что ему грустно, но он уверен, что я смогу провести следующее лето в их доме.
— Я знаю, как ты, должно быть, расстроена, — сказал он. — Тебе не придется прощаться в одиночестве. Мы можем собрать твои вещи вместе на День благодарения и перевезти их ко мне домой. Плакат с «Тварью из Чёрной Лагуны» может находиться в моей комнате.
Никто из нас не упоминал о его электронном письме. И я ничего не сказала о том, что случилось с Чарли.
Что мне было нужно, так это поговорить с Делайлой, но она уже уехала в Кингстон. Я хотела довериться ей, я хотела, чтобы она дала мне план, как сделать все лучше, но я не могла сделать это через смс, и я не хотела делать это по телефону, слышать её голос, но не видеть её реакции.
Я мало что помню о тех первых неделях в школе. Только то, что Сэм начал писать более длинные электронные письма между нашими запланированными воскресными звонками. Теперь, когда они с Джорди жили в одной комнате и он привык к кампусу и городу, он чувствовал себя более уверенно. Кроме того, хотя его практикум не был оценен, он получил восторженный отзыв от профессора-руководителя и предложение поработать неполный рабочий день над его исследовательским проектом. Он еще не столкнулся с Делайлой, но не спускал глаз с копны рыжих волос.
Он рассказал, как ему было одиноко, когда он только пришел в школу, как он делал свои заметки короткими, чтобы не волновать меня. Он извинился за пьяное состояние, в котором он был, когда я позвонила ему, и сказал мне, что когда он думал о построении будущего, это всегда было будущее со мной в нем. Он также извинился за то, что не прояснил это. Он сказал мне, что я его лучшая подруга. Он сказал мне, что скучал по мне. Он сказал мне, что любит меня.
По пятницам занятия у Сэма заканчивались рано, и он хотел поехать на поезде в Торонто, чтобы повидаться со мной на выходных, но я оттолкнула его, сказав, что мой профессор попросил написать рассказ на двадцать тысяч слов, который нужно закончить за несколько недель. Это не было ложью, но я также закончила это задание намного раньше времени, не поставив Сэма в известность. К тому времени, когда наступил День благодарения, я уже гудела от нервного предвкушения. Я все еще не рассказала Делайле, что произошло, но я уговорила себя рассказать Сэму правду. Я бы сделала все, что в моих силах, чтобы все исправить между нами, но я не могла лгать ему.
Я приехала в пятницу, даже не остановившись пописать, чтобы успеть добраться до коттеджа к тому времени, как Сью вернется в Баррис-Бей с Сэмом. Мои родители уже вывезли большую часть наших безделушек из коттеджа и не собирались возвращаться на каникулы. Они оставили мою комнату на мое попечение. Риэлтор должен был приехать на следующей неделе, чтобы подготовить помещение и начать показы.
Я написала Сэму по электронной почте, что мне нужно поговорить с ним о чем-то важном, как только он вернется домой. «Забавно, у меня тоже есть кое-что, о чем я хотел бы с тобой поговорить», — написал он.
Я заставила себя ждать его, мой желудок скрутило узлом, а руки дрожали, когда я снимала плакат с «Тварью из Чёрной Лагуны» с моей кровати. Я убрала со стола, пролистала тетрадь в матерчатом переплете, которую дал мне Сэм, и провела пальцами по его наклонной надписи на внутренней стороне обложки: «Для твоей следующей блестящей истории», прежде чем упаковать ее в коробку. Я поставила деревянную шкатулку с вырезанными на крышке моими инициалами сверху. Даже не заглядывая внутрь, я знала, что в ней все еще лежат нитки для вышивания, из которых я сделала наши браслеты.
«Он должен простить меня», — думала я про себя снова и снова, желая, чтобы это было правдой.
Я как раз начала копаться в тумбочке, когда услышала, как открылась задняя дверь. Я слетела вниз по лестнице и бросилась в объятия Сэма, отбросив его назад и к двери, его смех эхом отдавался во мне, наши руки крепко обнимали друг друга. Он казался больше, чем я помнила. Он казался твердым. И настоящим.
— Я тоже скучал по тебе, — сказал он мне в волосы, и я вдохнула его, желая забраться к нему под ребра и уютно устроиться под ними.
Мы поцеловались и обнялись, я сквозь слезы, а затем он вывел меня на середину комнаты и прислонился своим лбом к моему.
— Три обновления? — прошептала я, и в его глазах появились морщинки от улыбки.
— Во-первых, я люблю тебя, — ответил он.
— Во-вторых, я не могу смириться с мыслью о том, что я снова уйду, что ты не вернешься в этот коттедж, без того, чтобы ты знала, как сильно я тебя люблю.
Он сделал прерывистый вдох, затем опустился на одно колено, взяв мои руки в свои.
— В-третьих, — он посмотрел на меня, его голубые глаза были серьезными и широкими, полными надежды и страха, — я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж.
Мое сердце взорвалось от счастья, расплавленное удовольствие просочилось в мою кровь. И так же быстро я вспомнила, что я сделала и с кем я это делала, и краска отхлынула от моего лица.
Сэм поспешил продолжить.
— Не сегодня. Или в этом году. Не раньше, чем тебе исполнится тридцать, если ты этого хочешь. Но выходи за меня замуж.
Он сунул руку в карман джинсов и достал золотое кольцо с кольцом из маленьких бриллиантов, окружавших центральный камень. Это было прекрасно, и от этого мне стало ужасно плохо.
— Моя мама дала мне это. Это было кольцо ее мамы, — сказал он. — Ты моя лучшая подруга, Перси. Пожалуйста, будь моей семьей.
Я стояла в безмолвном шоке в течение долгих пяти секунд, мои мысли лихорадочно соображали. Как я могла теперь рассказать ему о Чарли? Когда он стоял на одном колене, держа в руках бабушкино кольцо? Но как я могла согласиться, не сказав ему? Я бы не стала. Я не могла. Не тогда, когда он думал, что я достаточно хороша, чтобы жениться. Был только один вариант.
Я опустилась перед ним на колени, ненавидя себя за то, что собиралась сделать.
Что я должна была сделать.
— Сэм, — сказала я, накрывая его руку кольцом и сдерживая слезы. — Я не могу. — Он моргнул, затем открыл рот и снова закрыл его, затем открыл, но по-прежнему ничего не сказал.
— Мы слишком молоды. Ты знаешь это, — прошептала я. Это была ложь. Я хотела сказать ему «да» и послать тебя к черту вместе со всеми, кто нас бы спрашивал. Я хотела Сэма навсегда.
— Я знаю, что говорил это раньше, но я был неправ, — ответил он. — Не многие люди встречают человека, с которым им суждено быть, в тринадцать лет. Но мы это сделали. Ты же знаешь, что мы это сделали. Я хочу тебя сейчас. И я хочу тебя навсегда. Я все время думаю об этом. Я думаю о путешествиях. И получении работы. И создании семьи. И ты всегда рядом со мной. Ты должна быть там со мной, — сказал он, его голос дрогнул, и его глаза скользнули по моему лицу в поисках знака, что я передумала.
— Возможно, ты не всегда так считаешь, Сэм, — сказала я. — Ты и раньше отталкивал меня. Ты скрыл от меня практикум, и потом я провела большую часть лета, удивляясь, почему я почти ничего не слышала о тебе. А потом это письмо… Я не могу верить, что ты будешь любить меня вечно, когда я даже не знаю, будешь ли ты любить меня в следующем месяце, — слова были на вкус как желчь, и он отдернул голову назад, как будто я его ударила. — Я думаю, нам нужно сделать перерыв на некоторое время, — сказала я достаточно тихо, чтобы он не смог услышать агонию в моем голосе.
— Ты ведь на самом деле не хочешь этого, не так ли? — прохрипел он эти слова, его глаза остекленели. Я почувствовала себя так, словно меня ударили в живот.
— Только на время, — повторила я, сдерживая слезы.
Он изучал мое лицо, как будто что-то упускал.
— Клянёшься, — сказал он это так, как будто бросал вызов, как будто он не совсем верил мне.
Я поколебалась, а затем обхватила указательным пальцем его браслет и потянула.
— Клянусь.