ГЛАВА 13
Натаниэль
Мое рабочее место священно.
В конце концов, именно здесь процветают мои амбиции. Здесь строятся планы и реализуются мои стратегии.
Здесь я прихожу в себя и забываю о девочке, которую оставляю и возвращаюсь поздно, чтобы не видеть ее. Только ведь она не девочка, верно?
Я хочу называть ее так, чтобы у моего члена не возникало идей, но она никогда не была... девочкой. По крайней мере, не в последнее время.
Теперь она женщина. Взрослая, мать ее, женщина с длиннющими ногами и крошечной талией, которая может уместиться в моей ладони.
И сейчас она находится в том месте, где я должен быть сосредоточен, а не отвлекаться.
Гвинет здесь, в «У&Ш», это не первый раз, но обычно она не одевается так, словно пришла на деловую встречу.
И уж точно она не должна находиться рядом с этими тремя ублюдками ― включая моего племянника. Кингсли сделал все возможное, чтобы держать ее подальше от них и их распутных привычек. Так что я обязан позаботиться об этом вместо него. Как я ему и обещал.
Это точно не из-за того, что я хочу впечатать их лица в стол. Я не должен думать о том, чтобы причинить боль трем моим лучшим адвокатам. Не должен, и всё же это единственное гребаное желание.
― Кто кого принимает? ― спрашиваю их всех, не утруждая себя смягчить тон.
У меня нет на это сил, потому что она здесь. В зоне моего внимания. И она должна исчезнуть.
― Я. ― Нокс кладет руку ей на плечо. ― Гвен будет стажироваться со мной.
Она улыбается ему, глядя на него своими яркими, очень яркими глазами, совсем зелеными, с едва заметным оттенком серого или даже голубого. Она счастлива, в экстазе, и мысль об убийстве становится все более и более привлекательной.
И это аномалия для адвоката. Гребаная ошибка в матрице, которой не должно быть.
Но это так, и чем больше она улыбается ему, чем больше он прикасается, тем кровожаднее и горячее становится эта мысль.
― Убери руки, если не хочешь получить иск о домогательстве, Ван Дорен, ― говорю я достаточно бесстрастно, чтобы не выдать своих тревожных внутренних мыслей.
Себастьян ухмыляется, я свирепо смотрю на него, поэтому он делает вид, что копается в телефоне, отпивая кофе. Дэниел встает, прижимая к груди кондитерскую коробку, затем хватает моего племянника за плечо и тащит его к выходу.
― Мы уходим, но болеем за тебя, Гвен. ― Добро пожаловать на темную сторону.
Он подмигивает ей, а Себастьян бросает на меня знающий, дразнящий взгляд, прежде чем они оба покидают зону отдыха.
Нас осталось трое. Я, Гвинет и Нокс, который все еще держит свою гребаную руку на ее плече.
― Нет, она бы так не поступила со мной. Да, Гвен? ― Нокс мечтательно ей улыбается, именно так он очаровывает женщин. ― Мы ладим, правда?
― Да, ― отвечает она быстро, весело, с той энергией, которая мне не нравится, когда направлена на других. Я не хочу, чтобы другие что-то видели в ней. Точка.
― Нет.
От моего вкрадчивого тона ее улыбка спадает, губы поджимаются, она отходит от Нокса и направляется ко мне твердым, решительным шагом.
И это все для меня. Ее внимание и эти постоянно меняющиеся глаза сосредоточены на мне и только на мне.
― Я имею право подать заявление на стажировку.
― А я имею право отклонить твое несуществующее заявление.
― Но почему? У меня хорошие оценки. Это дискриминация.
― И ты можешь подать на него в суд, ― говорит ей Нокс. ― С правильными аргументами.
― Заткнись, пока я не созвал заседание совета директоров по поводу твоих злоупотреблений.
― Слышишь, Гвен? ― Он встает рядом с ней. ― Я тоже могу подать на него в суд за эту угрозу. Ты ведь будешь моим свидетелем?
― Если он не позволит мне пройти стажировку, буду.
Она разговаривает с Ноксом, но все ее внимание приковано ко мне, она не отводит взгляд от моего лица.
У меня было бесчисленное количество противников, и большинство из них не смели даже взглянуть на меня, но Гвинет не только смотрит, она также свирепо сверкает глазами, оговаривается и много чего еще.
― Ты не сможешь выиграть у меня в суде, Ван Дорен. Может быть, через пару десятилетий, и только если я буду страдать от какой-то формы слабоумия. А ты, Гвинет, на самом деле считаешь, что угрожать мне ― правильный способ разобраться с этим?
― Ну, я вежливо попросила, а ты не послушал.
― Потому что не хотел.
― Он не твой начальник, Гвен, ― говорит Нокс. ― Если ты хочешь пройти стажировку в фирме своего отца, ты должна ее пройти.
Она расправляет плечи.
― Точно. Ты мне не начальник, дядя Нэйт.
Я скрежещу зубами, и не только потому, что она назвала меня так спустя столько времени, но и потому, что она сказала это в издевательской манере. Типа «ты лучший друг моего отца, поэтому должен давать мне то, что я хочу».
Мне требуется все самообладание, чтобы не запихнуть обратно эти слова в ее горло, чтобы она больше их не произносила. Возможно, в то же время заставить ее подавиться моими пальцами. Или другой частью моего тела.
― Пока, ― говорю я.
― Что?
― Я пока не твой начальник, учитывая, что ты хочешь стажироваться у меня.
― Не у тебя, ― медленно произносит она. ― У Нокса.
― Этого не произойдет, так что либо со мной, либо ты убираешься отсюда.
Ее губы раскрываются, она сглатывает, затем смыкает их, прежде чем снова раскрыть.
Нокс издает цокающий звук.
― Что дядя, что племянник, вы с Себастьяном постоянно крадете моих стажеров.
― Но... я хочу стажироваться у Нокса, ― говорит она с еще большей убежденностью.
― Тогда уходи.
Она снова поджимает губы, ее тело напрягается, а ноздри раздуваются. Она начинает стучать ногтями друг о друга.
Щелк. Щелк. Щелк.
― Или следуй за мной.
Я поворачиваюсь, не дожидаясь, последует ли она за мной.
Она следует.
Она не только приехала сюда с определенным намерением, но и не из тех, кто сдается, даже если приходится идти на компромиссы.
Я должен был выгнать ее, а не предлагать стажировку или приглашать в свой кабинет.
В конце концов, это моя зона внимания, и её присутствие в ней всё испортит. Но она же не исчезает из моих мыслей, когда пропадает из виду.
Тот, кто это сказал ― долбаный кретин.
Кроме того, либо она со мной, либо с кем-то другим. А я ни за что на свете не позволю ей быть с Ноксом, Дэниелом или даже Себастьяном.
Меня охватило то же оцепенение, что и тогда, когда Аспен сказала, что моя «жена» принесла кексы и разговаривает с тремя ублюдками. Логические мысли были последним, что пришло мне в голову, когда я помчался туда. Я знал, что она была недовольна тем, что я отказал ей в стажировке, но не думал, что она появится и начнет вести переговоры.
За моей спиной.
Знаю, что Гвинет трусцой бежит за мной, пока я направляюсь в свой офис, но не смотрю на нее. Я и так достаточно заряжен, чтобы ещё смотреть на неё.
Если бы у меня было достаточно порядочности, я бы притормозил и позволил ей догнать себя, но этого долбаного термина нет в моем словаре.
Как только мы оказываемся внутри, я закрываю дверь, прислоняюсь к ней и смотрю на нее.
Гвинет стоит посреди кабинета, переводя дыхание. Но затем пристально смотрит на меня, скрестив руки на груди.
― Я не хочу стажироваться с тобой.
― Хорошо, что ты не имеешь права голоса.
― Но в прошлый раз ты отказал. Что заставило тебя передумать?
Её уход к другому.
Рука Нокса на ней.
Еб*ные кексы, которые она принесла.
Всё. Это.
― Почему ты хочешь пройти здесь практику? ― спрашиваю я, вместо того чтобы ответить на ее вопрос.
― Мне нужен опыт.
― Почему именно сейчас?
― Сейчас лето, а студенты юридического факультета проходят практику летом.
― Это единственная причина?
― И…чтобы занять себя, ясно? Я не могу позволить себе чувствовать опустошение сейчас, так что не мешай мне.
Из-за Кингсли. Бл*дь.
Я должен был догадаться что жизнерадостность, которую она демонстрирует Марте и всему миру, ― это всего лишь маска. Маскировка, чтобы скрыть то, что она чувствует на самом деле.
У нее это отлично получается. Прятаться. Будь то физически или эмоционально. Особенно когда речь идет об эмоциональной боли, потому что в других областях она гораздо более открыта.
Отталкиваюсь от двери и медленно подхожу к ней. Не упускаю из виду, что её глаза слегка расширяются или то, что она следит за каждым моим движением. Дома она постоянно наблюдает за мной, и это еще одна причина, почему я держусь на гребаной дистанции.
― Почему ты не сказала об этом, когда впервые заговорила со мной о стажировке? Когда просишь о чем-то, ты должна подкрепить это всевозможными аргументами.
― Ты не дал мне шанса. Сказал: Нет. Это окончательно. Дискуссия окончена. Три твоих любимых выражения, помнишь?
― Следи за своим тоном, Гвинет.
― Уверена, Нокс не будет возражать, если ты позволишь мне стажироваться с ним.
― Об этом не может быть и речи, и это окончательно.
― Видишь? Ты снова это сказал! Это окончательно, то окончательно. Я не робот, знаешь ли. Есть такая крохотная штука, как эмоции, и я не лишена чувствительности к нему. Этого слова нет в моем негативном списке.
― Где?
― Не суть. Тебе не нужно об этом знать. ― Затем пробормотала себе под нос: ― Может быть, мне стоит добавить тебя в список.
― Ты придумываешь мне клички, Гвинет?
Она притворно невинно улыбается.
― Я не могу так поступить со своим боссом.
― А с мужем?
Её губы снова приоткрываются, и я наслаждаюсь этим, возможно, больше, чем следовало.
Обожаю заставать её врасплох, заставлять волноваться. Это лишь малая часть того, что она делает постоянно.
― Я могу называть тебя по имени, ― шепчет она.
― Ты имеешь в виду дядя Нэйт?
― Я так сказала, потому что...
― Почему? Чтобы привлечь внимание? Спровоцировать меня? О чём именно ты думала?
― Не знаю.
― Тогда я буду называть тебя мелкой, пока ты не разберешься с этим.
― Не надо! Я... хотела спровоцировать тебя.
― Ты собираешься повторять это?
― Нет.
― Хорошо, иначе ты снова станешь мелкой.
Её губы снова разошлись, и в её глазах засиял яркий гребаный свет. Но вместо того, чтобы сосредоточиться на счастье, которое она излучает волнами, на её радости от того, что она больше не является ребенком, я иду к своему столу, достаю толстую папку с делом и прижимаю к её груди.