Пока они подшучивают, я проверяю время на телефоне.
— Честно говоря, как бы чудесно ни звучало предложение позавтракать, — не то, чтобы я могла позволить себе поесть где-нибудь, — разве занятия не начинаются через пятнадцать минут?
Губы Хантера растягиваются в ухмылке.
— Боишься опоздать, милая Рейвен?
Отлично, он дал мне прозвище. И хотя это хорошее прозвище, оно совершенно не подходит.
— Нет, — отвечаю я. — Но в отличие от вас, я не могу очаровать секретаршу, чтобы она дала мне разрешение. И, милая Рейвен? Ты серьезно?
— Что? — Он бросает на меня невинный взгляд. — Я думаю, это вполне уместно.
— Нет, это не так. Так что, если хочешь называть меня как-то иначе, чем Рейвен, придумай что-нибудь получше.
— Хм… — Он потирает губы, стягивая с головы вязаную шапочку, пряди светлых волос торчат во все стороны. — Я постараюсь, но как только что-то застревает у меня в голове, оно обычно надолго там задерживается. Ничего с этим не поделаешь.
Когда я игриво прищуриваюсь, он ухмыляется и поворачивается на сиденье.
— И я могу избавить тебя от выговора за опоздание.
— Как?
— Предоставь это мне, — неопределенно отвечает он. — Мне просто нужно знать, согласна ли ты позавтракать и немного опоздать в школу.
Я пожимаю плечами.
— Я не против задержаться, если не будет последствий.
Он показывает мне большой палец. Затем начинает писать сообщение на своем телефоне.
Зей, кажется, остается доволен тем, что ведет машину в полной тишине, что немного странно. Почему он не может включить радио? Поговорим о неловкости.
— Ты так и не сказала, какая твоя любимая еда на завтрак, — Джекс наклоняется и тихо говорит мне так неожиданно, что я вздрагиваю. — Ты в порядке? — спрашивает он, нахмурив брови.
— Да. Я просто немного странная, вот и все. — Я перематываю назад то, о чем он меня спросил… Ах да, моя любимая еда на завтрак… — Это французский тост. Но я не ела его целую вечность. — С тех пор, как умерли мои родители. Не то чтобы моя тетя не готовила французские тосты. Просто меня обычно не приглашают на семейные завтраки, и мне приходится готовить самой. Знаете, замороженную пиццу и все такое.
Он улыбается.
— Это и мой любимый завтрак. А в заведении, куда мы едем, самые лучшие французские тосты.
Я улыбаюсь в ответ, но внутри меня снова что-то озаряет. У меня нет денег. История моей жизни.
Я бы с удовольствием устроилась на работу, но я не умею водить машину, а мои дядя и тетя не хотят давать деньги на такси. А так как здесь нет общественного транспорта, я в значительной степени пролетаю с работой.
— Тогда мне определенно придется попробовать. — Когда-нибудь, когда у меня будут деньги.
Улыбаясь, Джекс открывает рот, чтобы сказать что-то еще, но мой телефон издает сигнал о сообщении, заставляя его остановиться. В замешательстве, потому что кто, черт возьми, будет писать мне так рано или вообще, я достаю свой телефон из кармана.
Джекс смотрит на него, подняв брови.
— Это твой телефон?
Я киваю.
— Я знаю, что он очень устарел.
— Устарел — это полнейшее преуменьшение, — замечает Хантер, отправляя сообщение на своем телефоне. Он уже видел мой телефон вчера, когда пытался выяснить, кто шлет угрозы с неизвестного номера, так почему же он ничего не сказал тогда? — Тебе действительно нужен новый.
— Эй, он нормально работает, — протестую я. — Это все, что действительно имеет значение.
— Нам нужно купить ей новый, — заявляет Джекс. — Если она собирается нам помогать, то в некоторых обстоятельствах он понадобится.
Я изумленно смотрю на него.
— При каких обстоятельствах этот телефон не сработает? Он принимает сообщения и звонки. Что еще ему нужно делать? Это же телефон.
Он бросает на меня сочувствующий взгляд, который я не вполне понимаю.
— Мы должны быть уверены, что можем безопасно отправлять файлы друг другу, чтобы никто не смог взломать наши телефоны и увидеть их. Для этого нужен телефон, который может вместить довольно большую программу, и я предполагаю, что, — он показывает на телефон, — в нем не так много места для хранения.
Он совершенно прав, но все же…
— Я поняла. Ну, вроде того… Я все еще немного не понимаю, что я буду делать для вас, ребята… В любом случае, это единственный телефон, который у меня есть, и я не могу позволить себе новый прямо сейчас, так что… — Я пожимаю плечами, мол, что с этим делать?
— Никто не просит тебя покупать новый телефон, — говорит Зей, сворачивая на главную дорогу, ведущую в центр города, где находятся все магазины, закусочные и магазины. — Мы сами купим его тебе.
Я отрицательно качаю головой.
— Нет, не надо.
Зей бросает на меня тяжелый взгляд, который, вероятно, напугал бы многих. Но я не из пугливых.
— Это было не предложение, — твердо говорит он. — Теперь ты работаешь на нас, так что мы купим тебе новый телефон.
Мои губы приоткрываются в знак протеста, потому что я не хочу, чтобы мне что-нибудь покупали. Из-за этого я чувствую себя благотворительной организацией, нуждающейся в помощи. Но прежде, чем я успеваю что-то сказать, первым заговаривает Хантер.
— Она вела себя также и со мной вчера за обедом, — говорит он Зею, положив телефон на колени. — Я угостил ее обедом, и она устроила из-за этого скандал.
— Я не просила тебя угощать меня обедом, — протестую я, обхватив себя руками. Я чувствую смущение и дискомфорт, шевелящиеся внутри меня.
— Он ничего такого не имел в виду, — говорит мне Джекс, словно чувствуя, что происходит у меня в голове. — Он просто пошутил. Просто плохая шутка.
— Мои шутки не так уж плохи, — настаивает Хантер, поворачиваясь на сиденье. На его лице появляется улыбка, но когда он смотрит на мое лицо, улыбка исчезает. — О, черт. Я ничего такого не имел в виду. Клянусь, я просто пошутил. И это определенно была очень плохая шутка.
Зей смотрит на меня через плечо, и я вдруг чувствую себя фриком, каким все меня считают.
Вот они, такие милые со мной, а я начинаю защищаться из-за всяких глупостей.
— Все в порядке. — Я опускаю взгляд и начинаю ковырять сколотый лак на ногтях. — Мне просто не нравится чувствовать себя нуждающейся в благотворительности, и когда люди покупают мне вещи, я чувствую себя именно так. Но я слишком остро среагировала. — Я тихо вздыхаю. — Прости.
Когда они ничего не говорят, мне хочется сжаться внутри себя. Потрясающе. Мой первый день с настоящими друзьями, а я уже все испортила.
Я чувствую, как чьи-то пальцы касаются моего подбородка, заставляя меня слегка вздрогнуть и поднять взгляд.
Хантер убирает руку с моего лица и дарит мне самую добрую улыбку на свете.
— Тебе не нужно извиняться. Ты не сделала ничего плохого.
— Я веду себя странно, — замечаю я, — из-за глупостей.
Он ослепляет меня улыбкой.
— Если кто и эксперт по странностям, так это я. И я думаю, ты уже знаешь это, потому что вчера ты назвала меня странным по меньшей мере десять раз.
— Верно. — Я тихо выдыхаю, приказывая себе успокоиться.
— Мы все довольно странные, — добавляет Джекс, привлекая мое внимание к нему. Слабая улыбка трогает его губы.
— Зей хуже всех.
— Конечно, — с усмешкой соглашается Хантер.
Когда я смотрю на Хантера, он подмигивает мне, вызывая у меня слабую улыбку.
Зей, кажется, уже не так удивлен.
— Отлично, конечно. Давайте поиздеваемся над Зеем, чтобы произвести впечатление на новенькую. История моей чертовой жизни.
Я приподнимаю бровь, глядя на Хантера.
— Вы, ребята, проводите много времени, пытаясь произвести впечатление на новых девушек?
— Нет, — Хантер становится серьезным. Ну, серьезным для него. — Честно говоря, ты первый человек, которого мы приняли в нашу компанию.
Хотя Кэти упомянула, что парни никогда никого не пускают в свой круг, это все еще удивляет меня, в основном потому, что я просто предположила, что Кэти сумасшедшая.
Мои брови сходятся.
— Вы никогда ни с кем не общаетесь? Совсем?
Он отрицательно качает головой.
— Не совсем. Конечно, мы ходим на вечеринки и всякое такое дерьмо, и болтаем с людьми, но на этом все.
— Это одно из наших правил. — Джекс закатывает рукава толстовки. — Мы никого больше в нашу команду не берем.
— У нас вроде как проблемы с доверием, — говорит мне Хантер без капли юмора в голосе.
Он говорит совершенно серьезно, и я задумываюсь, почему. Почему бы им не подружиться с кем-нибудь еще?
Но что я действительно хочу знать, так это почему они решили подружиться со мной. Я могла бы просто спросить у них, но, по-моему, я вела себя достаточно странно сегодня.
— Господи, посмотрите на очередь, — замечает Зей, въезжая на парковку у закусочной.
Она выглядит старомодно с шатром и неоновыми вывесками в окнах. В таких местах обычно довольно хорошая еда, по крайней мере, из того, что я помню с тех времен, когда мои родители были живы, и мы часто выбирались поесть. Впрочем, Зей прав: вереница машин, стоящих друг за другом, тянется почти до самого въезда на парковку.
Зей подъезжает к концу очереди, но не спешит ставить машину на паркинг.
— Может быть, нам стоит выбрать какое-нибудь другое место.
— Ни за что, — говорит ему Хантер. — Это наш первый раз, когда мы завтракаем с милой Рейвен, и это лучшее место в городе.
— Не страшно, если мы поедем куда-нибудь еще, — вмешиваюсь я. — Я не так уж и голодна. — Полная ложь. Я не могу позволить себе завтрак, но не собираюсь возвращаться к этому разговору с ними.
Хантер бросает на меня подозрительный взгляд, как будто точно знает, о чем я думаю.
— Это настоящая причина?
— Да, — отвечаю я, не мешкая ни секунды.
Он вздыхает и смотрит на Джекса. Джекс оглядывается на него, и они обмениваются непроницаемым взглядом. Затем Хантер смотрит на Зея, который уже ждал взгляда.
Гм... Что же все-таки происходит? Они телепатически разговаривают?
Затем Зей кивает и ставит машину на стоянку, в то время как Хантер поворачивается на сиденье, чтобы посмотреть на меня.
— Мы хотим заключить с тобой сделку, хорошо? — говорит он. — И я хочу, чтобы ты хорошенько подумала, прежде чем ответить. Ты можешь сделать это для меня, милая Рейвен?