Так что, судя по всему, это одна из их машин.
— Господи, у них есть Camaro и GTO, — бормочу я, наблюдая за Джексом. — Вот повезло.
Джекс одет в черную худи с капюшоном и джинсы. Кожаные браслеты украшают его запястья, его лицо освещает солнце, а чернильно-черные волосы падают на глаза. Он не замечает меня, уставившись на нижнюю часть дома. Затем он поворачивается к машине, делает знак пальцами, и Хантер вылезает со стороны заднего сиденья.
Он тоже одет во все черное, но на джинсах по бокам карманы, а из петли на поясе свисает цепочка. На нем футболка с короткими рукавами, на голове вязаная шапочка, из-под которой выбиваются пряди светлых волос. Даже отсюда он выглядит слишком шикарно, чтобы быть реальным.
Я перевожу взгляд от них на водительское сиденье и делаю еще одну затяжку. Окна слишком тонированные, чтобы заглянуть внутрь, но держу пари, что там сидит Зей.
Звонит мой телефон.
Я вздрагиваю, затем двигаюсь, чтобы ответить, замечая, что Хантер прижимает телефон к уху.
Конечно же, имя Хантера высвечивается на моем экране.
— Алло? — отвечаю я.
— Привет, мы стоим у твоего дома и ждем, когда ты выйдешь, — говорит Хантер веселым тоном, и я вижу улыбку на его лице из окна. — Один из нас может постучать, если нужно. Не знаю, насколько строги твои дядя и тетя.
— Я могу просто спуститься, — говорю я ему. — Но почему вы с Джексом стоите у машины?
— Откуда ты знаешь?.. — Он замолкает, его взгляд блуждает по дому. Затем его улыбка становится шире. — О, любуешься видом? Или опять играешь в шпиона?
— Ни то, ни другое. Но я закатываю глаза на твое дурацкое замечание, — язвительно замечаю я.
Он хихикает.
— Так чертовски мило.
— И я снова закатываю глаза. Но на самом деле, почему вы, ребята, просто стоите там?
— Ну, во-первых, мы ждем тебя, — весело отвечает он.
— И в правду. — Мой обкуренный ум делает меня идиоткой.
Я тушу косяк о стену дома.
— И еще, у нас с Джексом возникли небольшие разногласия, — добавляет Хантер.
— И это требует, чтобы вы стояли снаружи машины? — Я ныряю обратно внутрь и выбрасываю косяк. Потом закрываю окно и обливаюсь духами.
— Ну, спор в том, кто сядет с тобой на заднем сиденье, — объясняет он. — Думаю, нам придется сыграть в камень, ножницы, бумага.
— И ты проиграешь, — замечает Джекс на заднем плане.
— И что? Проигравший должен сидеть со мной на заднем сиденье? — спрашиваю я, собирая сумку.
Он делает короткую паузу.
— Нет, вообще-то победитель. — Еще одна пауза. — Эй, Рейвен, я знаю, ты сказала, что ты новичок во всей этой дружбе, но мы действительно хотим быть твоими друзьями. А друзья не играют в камень, ножницы, бумагу, если не хотят сидеть с тобой на заднем сиденье. Это работает совершенно противоположным образом.
Какое-то мгновение я просто стою, пытаясь осмыслить его слова. Тогда я стараюсь быть спокойной и говорю небрежно:
— Хорошо, — как будто это не имеет большого значения, что он говорит все эти вещи о желании быть моим другом.
Но в глубине души это очень важно. И я нервничаю. В то время как я стараюсь быть беспечной, иметь друзей — это совершенно новый статус для меня. Я только надеюсь, что ничего не испорчу.
И я надеюсь, что все это действительно реально.